Что сейчас?
Космический туризм? — Не смейся.
Это всерьёз. — Игорь наклонился, словно собираясь поведать государственную тайну. — Есть один знакомый.
Он занимается продвижением.
Там крутятся баснословные деньги… Я могу войти. — Войти куда? — Тамара направилась на кухню и включила свет.
Всё было так же, как утром: кружка, крошки, липкий стол.
Жизнь любила повторяться, если её не прерывать. — В проект. — Игорь появился в дверях. — Нужно просто вложиться.
Стартовый взнос.
А дальше — пассивный доход.
Тамара медленно повернулась.
Внутри что-то неприятное зашевелилось, словно человек, неожиданно наступивший на мокрую тряпку в темноте и не понимающий, чья она. — Сколько? — Не очень много. — Он произнёс это слишком быстро. — Пятьдесят. — Пятьдесят чего? — Тамара даже не моргнула. — Лопат по голове? — Ты не в себе, Тамар.
Пятьдесят тысяч.
Тамара посмотрела на его лицо и вдруг отчётливо поняла: он не просит.
Он уверен, что это уже его.
Как воздух.
Как её зарплата.
Как её силы. — У нас таких денег нет, — сказала она. — Есть. — Игорь пожал плечами. — Ты же копила.
На “подушку безопасности”.
На ремонт.
На отпуск. — Я копила на то, чтобы балкон не отвалился и стиральная машина не сломалась, — спокойно ответила Тамара. — А не на твою “фишку”. — Да что ты понимаешь! — вспыхнул Игорь. — Ты сидишь в своём Миргороде и считаешь, что жизнь — это бумажки и очереди.
А я хочу вырваться! — Вырвись. — Тамара открыла холодильник.
Там стояла кастрюля с гречкой и контейнер с котлетами. — Только не за мой счёт.
Он сделал шаг вперёд. — То есть ты мне не веришь? — Игорь, я тебе верила три года. — Тамара закрыла холодильник. — Верила, что ты ищешь работу.
Верила, что тебе “не звонят”.
Верила, что у тебя “сложный период”.
А теперь скажи честно: хоть раз за неделю отправил резюме?
Игорь отвёл взгляд. — Ну… я смотрел вакансии. — Смотрел. — Тамара кивнула. — То есть ты не безработный, а зритель.
Он будто обиделся по-настоящему, как ребёнок, у которого отобрали игрушку. — Ты меня унижаешь. — Нет, — сказала Тамара. — Я просто называю вещи своими именами.
В этот момент в дверь постучали.
Тамара вздрогнула: опять соседи?
Игорь, напротив, замолчал — он всегда мог мгновенно стать приличным в присутствии чужих.
На пороге стояла Люба, новая соседка с третьего этажа.
Молодая женщина с живыми глазами и растрёпанным хвостом, рядом — мальчик около пяти лет, серьёзный, словно маленький бухгалтер. — Тамара, привет, — быстро заговорила Люба, будто боясь передумать. — Слушай, выручишь?
У меня мука закончилась, а я ребёнку обещала блины.
Можно стакан?
Тамара на мгновение замялась: блины у неё ассоциировались с детством, с субботними днями, когда мама включала радио и шуршала пакетом с сахаром.
Это было из той жизни, где никто не говорил «стыдно с тобой». — Конечно, — ответила она. — Сейчас.
Пока она пересыпала муку в пакет, мальчик внимательно смотрел на неё. — Тётя Тамара, а вы всегда такая серьёзная?
Тамара улыбнулась. — Почти всегда.
Это профессиональное. — А мама говорит, что надо иногда смеяться, — сказал мальчик и, не дожидаясь ответа, добавил: — А то морщины будут.
Люба покраснела. — Ваня, ну что ты… — Да пусть, — сказала Тамара. — Он прав.
Игорь стоял в комнате и слушал.
Тамара ощущала его взгляд, как тёплую липкую пленку.
Когда дверь закрылась, Игорь выдохнул: — Опять ты с этой соседкой.
Смотри, она тебя научит “независимости”. — А тебя — ответственности, — ответила Тамара и сама удивилась, как легко это получилось.
Он усмехнулся, но усмешка была нервной. — Слушай, Тамар.
Не надо из меня монстра делать.
Я просто хочу нормальную жизнь. — Я тоже. — Тамара поставила муку на полку. — Только у нас разные представления о “нормальной”.
Он подошёл к кухне и открыл шкафчик. — А где мои печенья? — Какие печенья? — Ну я вчера покупал. — Игорь застыл. — Ты их куда спрятала?
Тамара почувствовала, как внутри что-то щёлкнуло. “Вчера покупал” звучало так, будто он вчера оплатил ипотеку. — Ты вчера купил их на мои деньги, — спокойно сказала она. — И вообще, я не трогала.
Ищи.
Он порылся, потряс пакеты и вдруг резко сказал: — Ты всегда всё сводишь к бухгалтерии!
Вот почему ты стала… такой. — Какой? — Тамара посмотрела на него. — Никакой. — Он бросил слово, словно грязную тряпку. — Никакой и злая.
Тамара молчала.
Её вдруг охватила не злость, а ясность: он не изменится.
Он лишь будет придумывать новые объяснения, почему ему “не удалось”, “не дали”, “не повезло”.
А расплачиваться за это придётся ей — деньгами, нервами, отражением в зеркале.
Ночью она долго ворочалась.
Игорь храпел рядом, словно человек, которому всё равно.
Тамара лежала и думала: интересно, если завтра я просто не приду домой — что он сделает?
Испугается?
Пойдёт искать?
Или сначала заглянет в кошелёк?
Утром она заметила странное: на тумбочке не было её серёжек.
Небольших, серебряных, без камней — подарок мамы на свадьбу.
