— Что ты с ребенком творишь, заставляя его сидеть на этих диетах? — Нина Сергеевна отмахнулась, словно прогоняя надоедливую муху. — Ни сладкого, ни газировки — лишаешь его всякой радости.
— Дед Мороз, между прочим, сладости приносит! — возразил Илья.
— Это не диета, мама! — встряла Тамара, голос которой дрожал. — Это необходимость! Ты представляешь, сколько стоило лечение?
— Тридцать тысяч, мама!
— Тридцать! — продолжала Тамара, — Я даже взяла ссуду. Ты тогда спрашивала, нужна ли помощь?
— Нет.
— А теперь ты приноси ему вот эту… эту сахарную ерунду…
Лицо Нины Сергеевны изменилось. Ироничная улыбка исчезла, уступив место привычной обиде. — Ах, значит так? — прошипела она. — Я виновата?
— Я пришла с добром, с подарками, а в ответ — счета тычешь мне в лицо!
— Я должна тебе? Оплачивать твоего ребенка, которого ты родила без спроса, да еще без отца? — Я не говорю, что должна! — Тамара ощущала, как земля уходит из-под ног. — Я говорю о простом внимании!
— Чтобы ты меня услышала!
— Чтобы ты не причиняла боль своему внуку, даже если думаешь, что делаешь это из добрых побуждений!
Илья застыл у дивана, крепко сжимая подарок в руке. Его глаза широко раскрылись от страха. — Больно?
— Я причиняю боль? — голос Нины Сергеевны взвился до визга. — Это ты меня ранишь!
— Ты всю жизнь причиняешь мне боль!
— Ты уехала, оставила меня одну, родила ребенка от какого-то прохожего, который потом от тебя же и ушел!
— Я одна, старая, больная, а ты тут со своими правилами и счетами!
— Может, я на эти конфеты последние деньги потратила? — рыдая, добавила она. — Мама, хватит, — снова попросила Тамара. — Прекрати.
— Илья здесь.
— Не делай этого при нем.
— А что при нем?
— Пусть знает, какая у него мать!
— Холодная, бесчувственная!
— Кремень!
— Я пришла с любовью, а ты… ты все превратила в грязь!
Нина Сергеевна подошла к внуку и мягко взяла у него подарок. — Тебе не нужен мой сахар!
— Не нужен!
