Мы вложим эти средства в оборот и организуем пассивный доход… Я аккуратно поставила чашку на блюдце.
Звук фарфора заставил Тамару вздрогнуть. — Серёжа, диверсифицировать — это что-то вроде того, как в прошлом году, когда ты приобрёл партию просроченных массажных накидок на сиденья, потому что считал это «золотой жилой», а потом мы полгода не могли их продать на Авито даже почти даром? — спросила я мягко.
Сергей вздрогнул.
Рука, изящно крутившая бокал, задрожала, и капля красного вина упала прямо на белоснежный лацкан его «руководящего» пиджака.
Он в панике схватил салфетку и начал тереть пятно, только растирая его ещё сильнее.
В этот момент он выглядел так, словно надувной гусь в аквапарке внезапно наткнулся на острый гвоздь. — Это был анализ рынка! — прохрипел он, теряя баритон. — Анализ, — подтвердила я. — Тамара Ивановна, вы так умело распоряжались тетиной квартирой, что я не могу не восхищаться.
Но есть одно «но».
Согласно закону, а именно статье 36 Семейного кодекса Украины, имущество, полученное одним из супругов во время брака в дар или по наследству, считается его личной собственностью.
Такое имущество не подлежит разделу при разводе и не считается совместно нажитым.
За столом повисла тишина.
Только Виктор Петрович выразил одобрение — он любил, когда всё происходило строго по закону, особенно если это освобождало его от принятия решений. — Наташа!
Что ты говоришь!
Какой развод? — взволнованно воскликнула свекровь, её щеки покраснели пятнами. — Причём здесь кодексы?
Мы же одна семья!
У нас всё общее!
Сергей приносит зарплату, он обеспечивает тебя, пока ты там свои бумажки перекладываешь!
Я главбух на работе.
Моя зарплата в три раза выше его, но в мифологии Тамары Ивановны я оставалась бедной сиротой, которую их знатный род приютил.
Я никогда не вступала в спор.
Мне было забавно наблюдать, как муж на мои премии приобретал дорогие часы, рассказывая маме о «успешных сделках». — Вот именно! — вмешалась Тамара, отложив вилку. — У меня горит бизнес-план!
