Рекламу можно отключить — с подпиской Дзен Про она исчезнет из статей, видео и новостей.
Ольга всегда гордилась тем, что её жизнь была устроена словно безупречно сбалансированный бухгалтерский отчет.
В свои тридцать пять она занимала должность главного бухгалтера в крупной строительной компании, передвигалась на надежном немецком кроссовере и жила в квартире, где каждый элемент интерьера находился строго на своём месте.
Для неё хаос был злейшим врагом, а порядок — настоящей религией.
Владимир, её супруг, являлся частью этого безупречного устроя.
Спокойный, надежный, чуть мягковатый, но именно такой, какой нужен сильной женщине.
Они прожили вместе семь лет, и единственным непредсказуемым фактором, который не поддавался никакому контролю и прогнозам, оставалась Тамара Ивановна.
Неожиданность обнаружилась в субботнее утро.
Ольга протирала дверные косяки — привычка, унаследованная с тех пор, когда уборка служила способом снять напряжение после квартальных отчетов.
Тряпка зацепилась за что-то острое.
Ольга наклонилась и заметила её.
Длинная, толстая, ржавая «цыганская» игла была воткнута в дерево у самого потолка, острием вниз.
Она торчала под таким углом, словно кто-то хотел «пригвоздить» входящего к полу. — Владимир! — позвала Ольга, ощущая, как по спине пробежал холодок. — Подойди сюда.
Муж вышел из спальни, потирая глаза, ещё забытые с сна. — Что случилось, Оля?
Опять пыль нашла? — Нет.
Иглу.
Смотри.
Владимир прищурился, встал на цыпочки и аккуратно вытащил иглу.
Она вышла с сухим, неприятным хрустом.
Ржавчина оставила на его пальцах бурое пятно, напоминающее засохшую кровь. — Странно, — пробормотал он. — Возможно, рабочие оставили её, когда дверь меняли? — Дверь меняли три года назад, Владимир.
А я косяки протираю каждую неделю.
В прошлую субботу иглы здесь не было.
Они обменялись взглядами.
В квартире были только они двое.
И комплект ключей у Тамары Ивановны.
Свекровь заходила в четверг, пока Ольга была на совещании, а Владимир — в командировке. «Полить цветы», как она сказала, хотя у Ольги стояли автополивы. — Ты думаешь, это мама? — Владимир усмехнулся, но в его взгляде мелькнула тень тревоги. — Оля, ну перестань.
Она, конечно, женщина с характером, но не до такой степени.
Зачем ей тыкать иглы в дверные косяки? — Не знаю, Владимир.
Но я точно знаю — иглы сами по стенам не прыгают.
Вечером, когда Владимир уже спал, Ольга включила ноутбук.
Она всегда считала себя скептиком, однако поисковая строка сама собой заполнилась словами: «ржавая игла в дверном косяке острием вниз».
Интернет выдал на неё массу мракобесных статей: «подклад на смерть», «закрытие путей», «рассорка между супругами».
Форумы пестрели рассказами о злых свекровях и черной магии.
Ольга читала и ощущала, как её рациональный мир начал рушиться. «Если верить этому бреду, — думала она, глядя на спящего мужа, — твоя мать хочет нас развести.
Или даже убить».
Следующий месяц превратил их уютное жилище в настоящую арену борьбы, где враг оставался невидимым, но повсюду.
Через три дня после обнаружения иглы Ольга наткнулась в кармане своего любимого кашемирового пальто на пучок спутанных волос.
Чужих волос.
Седых, жестких и перевязанных черной ниткой.
Она с криком отбросила пальто, словно в кармане скрывалась крыса. — Тамара Ивановна, — позвонила Ольга свекрови прямо с работы, голос дрожал от злости. — Зачем вы положили мне в карман эти волосы? — Олечка? — голос Тамары Ивановны звучал сладко, с той самой интонацией, от которой сводит челюсти. — Какие волосы, дорогая?
Наверное, тебе показалось.
Ты много работаешь, устаёшь.
Может, это твои собственные?
От стресса выпадают?
Попей витаминки, я тебе принесу.
Она действительно принесла.
Баночку с какими-то буроватыми капсулами без этикетки. — Травки, — объяснила Тамара Ивановна, сидя у них на кухне и неспешно попивая чай. — Монастырский сбор.
От нервов и для женской силы.
Пей, Оля, а то стала какая-то нервная.
Владимиру нужна здорова жена.
Ольга выбросила банку в мусоропровод, едва свекровь ушла.
Атаки становились всё более изощренными.
Однажды утром Ольга обнаружила, что не может надеть туфли — внутри их была залита черным, липким воском.
Пришлось ехать на важную встречу в старых кроссовках, что едва не стоило ей контракта — дресс-код был очень строгим.
В сахарнице она обнаружила смесь соли с землёй.
Под матрасом супружеской кровати Ольга нашла сушеных тараканов, завернутых в страницу из церковного календаря.
Владимир пытался сохранять нейтралитет, но его позиция «страуса» трещала по швам. — Мам, — говорил он по телефону, думая, что Ольга не слышит. — Мам, зачем ты приходила?
Оля опять нашла какую-то землю в коридоре.
Мам, прекрати.
Это не смешно.
Но Тамара Ивановна не улыбалась.
Она действовала.
Приходя в гости, она смотрела на Ольгу не как на личность, а как на пустое место, которое надо очистить.
Её взгляд был тяжелым и липким.
Она шептала что-то себе под нос, проводя рукой над едой. — Она сумасшедшая, Владимир, — сказала Ольга однажды вечером, когда обнаружила в своей подушке зашитую куриную кость. — Это не просто странности.
Это диагноз. — Не говори так о маме! — впервые за долгое время Владимир повысил голос. — Она меня вырастила!
Одна!
Отец умер, когда мне было десять.
Она жила ради меня.
Да, у неё есть закидоны, возрастное, может быть. Но она не желает нам зла.
