Она помолчала некоторое время.
Затем кивнула — серьёзно, без тени иронии — и отправилась вниз.
Илья закрыл дверь за ней.
Слышался тихий щелчок замка.
Он задержался в прихожей, прислушиваясь к звукам изнутри.
Не было ни радости, ни угрызений совести.
Барсик вернулся из комнаты, слегка потерся о его ногу — быстро, без излишних проявлений — и направился обратно на диван.
Туда, где сохранялось его тёплое пятно от лампы.
Илья проводил его взглядом на мгновение.
Потом направился на кухню.
Он поставил чайник, заварил чай — не по плану, просто захотелось чего-то горячего — и вернулся в комнату.
Взял книгу, которую читал последние три дня.
Барсик сразу же пересел с дивана к нему на колени.
Илья начал читать.
Барсик урчал.
В квартире царила уютная атмосфера.
Утром она написала: «Илья, позвони, если захочешь поговорить».
Он сразу прочитал сообщение, задумался на минуту и ответил: «Надеюсь, ты решишь вопрос с жильём».
Несколько часов молчания.
Потом пришёл ответ: «Нашла временный вариант у подруги. Спасибо».
Слово «спасибо» задержалось у него в памяти.
Интересно.
За что именно?
За то, что не впустил?
За то, что не стал объяснять и читать нотации?
Или это просто формальное вежливое прощание, как «до свидания» при выходе из магазина?
Он решил не строить догадок.
Убрал телефон и отправился на объект.
Спустя ещё две недели Ольга снова написала: «Илья, можем встретиться? Просто поговорить».
Он прочитал сообщение во время завтрака.
Барсик сидел напротив на свободном стуле, внимательно наблюдая.
Илья размышлял, зачем ей это нужно.
Не жильё — оно уже было устроено.
Вечером того же дня, когда он получил сообщение, Илья шёл домой пешком — иногда он так делал, чтобы размять ноги.
Он проходил через квартал, мимо магазинов, мимо детской площадки, где в сумерках кто-то ещё качался.
Он думал о словах «просто поговорить» и о том, что может стоять за ними.
Вернувшись домой, Барсик встретил его в прихожей и последовал на кухню.
Илья достал телефон.
Он понимал, зачем ей это — в городе одна, без привычной поддержки, тянет к чему-то знакомому.
Даже если однажды этот человек вынес твой чемодан на лестничную клетку.
Он написал: «Не думаю, что это хорошая идея».
Ответа не последовало.
Илья доел рассольник с перловкой — вкусный, чуть кислее, чем в прошлый раз.
Поставил тарелку в раковину.
Барсик подошёл, заглянул внутрь и ушёл разочарованный.
«Рассольник, — сказал Илья ему вслед. — Ты его не ешь».
Он убрал телефон и отправился на объект.
В сентябре Ольга написала снова.
На этот раз без предложений встретиться или «просто поговорить».
Лишь одна фотография — без подписи.
Цветы.
Не магазинный букет — а полевые, завёрнутые в крафт, неровные, живые.
Те, что рвут руками, а не покупают.
Он смотрел на снимок около трёх минут.
Затем закрыл телефон.
Задумался.
Отправил в ответ: «Красивые».
Она ответила тут же: «Мне подарили».
Два слова.
Он перечитал их несколько раз.
Потом убрал телефон в карман.
Налил себе чай, сел и открыл книгу.
Страница осталась той же, где он остановился утром.
Барсик подошёл и уселся рядом на диван.
Смотрел на него с выражением, которое у котов может означать всё что угодно — или вовсе ничего.
Илья почесал его за ухом, не отрываясь от чтения.
Он перевернул страницу.
Читал.
Про чай забыл — не обращал внимания.
За окном потемнело, потом стало совсем темно.
Больше они не обменивались сообщениями.
Деревянные полки висели на стенах.
Барсик спал на широком подоконнике — том самом, который Илья сделал широким, заранее не зная зачем.
Всё оставалось на своих местах.
