Илья не сразу открыл дверь – Барсик, его рыжий кот, внезапно спрыгнул с дивана и пристально уставился в сторону прихожей с тем особым выражением, которое означало: снаружи что-то не так.
Не чужак, не угроза – скорее нечто неизвестное, от чего кот не понимал, чего ожидать.
За три года совместной жизни Илья выучил это выражение до мельчайших деталей.
Барсик в подобных ситуациях не ошибался – никогда.
Илья работал инженером-изыскателем – выезжал на объекты, занимался геодезической съёмкой для строительства, создавал планы, которые никто не читает, но без них ни один проект не стартует.
Он вставал в шесть утра, заранее варил суп на пару дней, брал термос и отправлялся – то за город, то в промзону, то на новую стройку, где пока стояли только его колышки и цифры.
Квартиру приобрёл в тридцать два года.
Оформив ипотеку, выплатил её за шесть лет, сделал ремонт – самостоятельно, по своему усмотрению.
Выбор плитки занял много времени, трижды ездил на склад.
Под одну стену заказал книжный стеллаж.
Широкий подоконник попросил сделать – рабочие удивились, зачем, но он не стал объяснять.
Он просто знал, что у него будет кот.
Жизнь была хорошей.
А потом три года всё изменилось – с Ольгой.
Познакомились на пригородной платформе – оба ждали одну и ту же электричку в область.
Он направлялся на объект, она – на станцию кольцевания птиц, где работала орнитологом.
У неё был полевой рюкзак с боковыми карманами под дневник и бинокль.
Илья мельком посмотрел на неё.
Она заметила это. – Птицы, – сразу объяснила. – Кольцуем, отпускаем, отслеживаем полёт. – И куда они летят? – По-разному.
Некоторые – на тысячи километров.
Некоторые остаются зимовать здесь, в пяти километрах.
Прилетают каждый год в одно и то же место. – И им не мешает кольцо? – Нет.
Они быстро привыкают.
Разговор завязался.
Электричка опоздала на двадцать минут – они этого даже не заметили.
Она рассказывала о работе, он слушал.
О том, как однажды в сети оказался орёл, и ему пришлось час его успокаивать. – Руки целы? – спросил Илья. – В перчатках была. – Пауза. – Ну, почти целы.
Он рассмеялся.
Она тоже – коротко, естественно, не специально для него, просто потому что это было смешно.
Очередь сдвинулась.
Они ещё немного общались, ожидая.
Встречались два года. – Ты смотришь снизу, я сверху, – сказала она однажды вечером, когда они сидели над его картой. – Вместе картина полная.
Он тогда промолчал, лишь кивнул.
Но запомнил.
Потом поженились.
Ольга переехала к нему – квартира к тому времени уже была выкуплена.
Прожили вместе три года.
Он не запомнил всех дней – обедов, вечеров, обычных будней.
Но помнил, как однажды ночью в три часа она разбудила его – просто чтобы он тоже послушал.
В соседней квартире кто-то тихо играл на пианино.
Почти неслышно.
Он лежал рядом и слушал вместе с ней – не разговаривали, просто слушали.
Потом музыка прекратилась, и стало совсем тихо.
Он помнил спор о шторах.
Она хотела тёмные, он указывал, что напротив глухая стена соседнего дома, и света всё равно нет.
Спор длился долго, каждый настаивал на своём.
В итоге шторы так и не повесили – каждый остался при своём мнении, и шторы не сыграли роли.
Он помнил, как однажды она готовила ужин и тихо напевала себе под нос – не песню, а мелодию, без слов, очень негромко.
Он не сказал, что слышит.
Просто слушал из другой комнаты.
Помнил, как она могла молчать рядом.
Не требовала заполнять тишину словами.
И однажды вечером – ровно, почти устало, без предисловий: – Илья, я ухожу. – Куда? – Просто ухожу.
Ты хороший.
Очень хороший.
Но ты слишком спокойный.
Мне нужно что-то другое. – Что именно?
Она задумалась.
Долго – не так, как когда ищешь слова, а как когда уже знаешь ответ, но не уверена, как его сказать. – Не знаю.
Но не это.
Илья не стал спорить – уже не было смысла.
Квартира принадлежала ему – куплена до брака, на его деньги, вопросы о разделе не возникли.
Совместно приобретённой мебели было мало – диван, стол, пара стульев.
Ольга ни на что не претендовала.
Взяла только свои книги, немного одежды и маленький стеллаж из прихожей.
Уходила постепенно, каждый раз забирая по одной коробке.
Развод оформили через интернет – подали заявление, через месяц получили свидетельство.
Просто была – и вдруг не стало.
Потом он прожил год в той же квартире – с тем же диваном, который они покупали вместе, и который Ольга так и не забрала.
По вечерам он читал, иногда ездил к Васе на дачу, однажды съездил к матери в Жашков на неделю.
Возвращался домой – и всё было нормально.
Тихо, никто ничего не ждал.
Однажды заметил, что перестал автоматически думать, для кого варить суп.
Просто готовил на двое суток – для себя – и всё.
Ольга как-то написала коротко: «переезжаю в Харьков, если что».
Он ответил: «удачи».
Она больше не отвечала.
Через несколько месяцев он продал диван – купил другой, ниже, с тёмной обивкой, именно тот, который ему нравился.
Барсик одобрил его сразу.
Кота он приобрёл у коллеги с работы.
Принёс котёнка домой в коробке – котёнок сразу выпрыгнул, обошёл всю квартиру, залез в шкаф, поднялся на верхнюю полку, минуту посидел, спустился и лёг на его подушку.
