Я долго слушала ее крики, глядя на ее лицо — красивое, злое и чуждое мне.
Я пыталась найти в нем ту маленькую девочку, которая когда-то бежала ко мне с разбитым коленом.
Ту, что могла уснуть только под мой голос, когда я читала ей вслух.
Но она исчезла. — Если бы ты нормально работала, — кричала Оля, — если бы ты не была…
— Не была какой? — спросила я спокойно.
— Позорной! — вырвалось у нее. — Ты меня позоришь, мама! Разве ты не понимаешь?
Или тебе нравится унижать меня до своего уровня?
Я не такая, как ты!
Я не намерена так жить!
Ты поняла?
Я поднялась с места. — Хватит устраивать тут цирк… Оля замолчала, обрываясь на полуслове. — Оля, — сказала я спокойно, почти без эмоций. — Я одна тебя воспитывала.
Много работала, чтобы у тебя было все необходимое.
Я продала бабушкино кольцо, чтобы ты могла поехать в Одессу на стажировку. — Я не просила! — резко ответила она. — Не просила жертвовать собой ради меня!
— Не перебивай, — сказала я. — Ты хотела, чтобы у тебя не было матери?
Хорошо.
Ее у тебя нет.
Уходи.
Оля замолчала, уставилась на меня с открытым ртом. — Мама? — произнесла она тихо. — У тебя нет матери, — повторила я. — Ты сирота.
Убирайся.
Я открыла дверь перед ней. — Ты не можешь… — пробормотала Оля. — Могу, — резко ответила я.
Она ушла.
И только когда ее шаги затихли в подъезде, я опустилась на табурет в прихожей и заплакала.
Не от обиды.
Вся ситуация вдруг обрела ясность.
Давно пора было это сделать.
У меня больше нет дочери.
Я не прощу.
Никогда не прощу.
