В нашем возрасте?
Что скажут люди? — А что они подумают о том, как ты со мной обращаешься? — Как это — обращаюсь?
Я тебя не бью, не пью каждый день, деньги домой приношу!
Ольга села напротив мужа.
Впервые за многие годы она встретилась с ним взглядом. — Игорь, когда ты в последний раз благодарил меня за ужин? — Ну… зачем благодарить?
Ты же не гостья, ты жена! — А когда ты последний раз интересовался, как у меня дела на работе? — У тебя что, проблемы на работе?
Никто же не жаловался! — А когда ты в последний раз просто обнял меня посреди дня, без повода?
Игорь молчал, растерянный.
Эти вопросы ставили его в затруднительное положение.
Зачем обнимать жену днем?
Зачем спрашивать о работе, если всё нормально?
Зачем благодарить за то, что она и так обязана делать? — Оль, я не понимаю, к чему ты клонишь.
У нас нормальная семья, как у всех. — Нет, Игорь.
У нас нет семьи.
Есть хозяин и прислуга.
И я больше не хочу быть прислугой. — Да перестань нести чепуху! — рассердился он. — Что это за бред?
Развод, прислуга…
Может, стоит сходить к психиатру? — Завтра иду к юристу. — Да никуда ты не пойдёшь! — рявкнул Игорь. — Хватит глупостей!
Давай ужинать, и разговор окончен! — Готовь ужин сам.
Ольга встала и направилась в спальню.
Достала из шкафа старую дорожную сумку и начала укладывать вещи.
Руки дрожали, но она понимала — назад пути нет. — Что ты делаешь?! — побледневший муж стоял в дверях. — Собираюсь.
Поживу пока у Тамары. — Оль, ты с ума сошла!
Куда ты пойдёшь?
У нас дом, хозяйство, квартира… — У тебя есть дом и хозяйство.
А у меня была лишь обязанность всё это обслуживать. — Но мы же столько лет вместе! — впервые за долгое время в голосе прозвучала растерянность. — У нас дочь, внуки… — Татьяна меня поддерживает.
А внуки будут приезжать к бабушке, которая наконец-то живёт для себя. — Да что ты сможешь одна?! — отчаяние сменилось злостью. — Тебе уже пятьдесят восемь!
Кому ты нужна?
Где будешь работать?
Вот оно, настоящее лицо.
Не «не уходи, я тебя люблю», а «кому ты нужна».
Не «давай всё изменим», а «где будешь работать».
Он даже в этот момент думал лишь о себе — кто ему борщ варить будет. — Знаешь что, Игорь, — сказала она, закрывая сумку, — за тридцать пять лет ты ни разу не сказал, что гордишься мной.
Что я хорошая жена.
Что благодарен мне.
Ты говорил только о том, что я не сделала или сделала неправильно. — Ну… я не знал, что тебе это важно. — А ты и не спрашивал. — Оль, давай забудем всё.
Начнём с чистого листа.
Я… буду помогать по дому. — Поздно, Игорь.
Я уже другая.
Она взяла сумку и направилась к выходу.
В прихожей обернулась.
Игорь стоял посреди спальни растерянный и потерянный, словно ребёнок, у которого отобрали игрушку. — А кто завтра будет готовить обед? — жалобно спросил он.
Ольга усмехнулась.
Даже сейчас он думал лишь о еде. — А как ты думаешь, кто готовил себе еду до нашей свадьбы? — спросила она и закрыла дверь.
Через три месяца жизнь Ольги кардинально изменилась.
Она сняла небольшую однокомнатную квартиру в центре Кременчуга, записалась на курсы английского языка — мечтала об этом с молодости, — и впервые за тридцать лет ощутила свободу. — Мам, ты выглядишь на десять лет моложе! — восхищалась дочь Татьяна, приехав в гости. — Что с тобой случилось? — Я перестала жить чужой жизнью, — улыбалась Ольга, наливая чай. — Знаешь, какое это счастье — проснуться утром и подумать: чем хочу заняться сегодня?
А не что нужно сделать для других. — А папа… — Татьяна замялась. — Мам, он выглядит ужасно.
Похудел, не следит за собой.
Квартира в таком состоянии, что страшно зайти. — Он взрослый мужчина, дочка.
