Внутри стояла кастрюля с супом, рядом — салат и лоток яиц. Но Роман ещё какое-то время неподвижно разглядывал полки, будто надеялся, что за банкой сметаны внезапно появится что-то другое.
— Нормальной еды нет?
— Суп есть.
— Не хочу суп.
— Тогда сделай себе то, что хочешь.
— То есть ты теперь из принципа?
— Именно. До тех пор, пока ты не начнёшь различать общий ужин и еду, которую я беру на работу.
Роман с силой хлопнул дверцей холодильника.
— Ты сама понимаешь, насколько это мелочно?
— Прекрасно понимаю. Поэтому мне особенно любопытно, почему такую мелочь ты не смог запомнить после десятка моих просьб.
В выходные Юлия отправилась за продуктами без него. Раньше она по привычке клала в тележку всё, что любил Роман: сыр, ветчину, йогурты, орехи. Делала это автоматически, даже не задумываясь. Но на этот раз прямо в магазине открыла банковское приложение и стала смотреть траты за последние три месяца.
Результат неприятно её удивил. Почти семьдесят процентов покупок в супермаркетах оплачивала именно она, хотя зарабатывали они примерно одинаково.
Вернувшись домой, Юлия распечатала выписку и положила лист перед Романом.
— Это ещё что такое?
— Наши расходы на продукты за три месяца.
— И что?
— Посмотри внимательно, с чьей карты это чаще всего оплачено.
Роман пробежался глазами по нескольким строкам и отодвинул бумагу, будто она была ему противна.
— Понятно. Теперь у нас финансовое следствие.
— Нет. Я просто решила разобраться, почему человек, который считает мои обеды общими, покупку продуктов почему-то считает моей личной обязанностью.
— Я коммунальные услуги оплачиваю.
— Половину. Вторую половину плачу я.
— Машину содержу.
— Это твоя машина, и я почти ей не пользуюсь.
Он помолчал несколько секунд, а потом вдруг спросил:
— Это Валерия тебя настраивает?
Юлия не удержалась и коротко рассмеялась.
— Конечно. И мои контейнеры по ночам тоже Валерия опустошала.
После этого разговора Роман два дня подряд демонстративно заказывал себе доставку. Ел с таким видом, будто совершал акт независимости. А на третий день неожиданно вернулся домой с двумя пакетами из супермаркета.
— Вот, — поставил он их на кухонный стол. — Чтобы потом не говорила, что я вообще ничего не покупаю.
— Хорошо.
— Можно было бы и спасибо сказать.
— Спасибо.
По его лицу было видно: он рассчитывал на более тёплую реакцию. Однако уже вечером стало ясно, что пакеты с продуктами были не жестом заботы, а началом нового торга.
— Я мясо взял, — сказал Роман, заглянув в холодильник. — Приготовишь?
— Нет.
— Почему?
— Потому что завтра мне вставать в пять сорок.
— Я нормально жарить не умею.
— На упаковке написано, как это делать.
— Юлия, тебе что, трудно?
Она подняла на него глаза и некоторое время просто смотрела.
— Вот этот же вопрос я задавала тебе несколько месяцев подряд. Тебе было трудно не съедать мой обед?
Роман не нашёлся, что ответить. Мясо так и осталось лежать в холодильнике. А утром Юлия обнаружила рядом с ним пустую упаковку своего творога.
— Ты серьёзно? — спросила она, разбудив мужа.
— Что случилось?
— Ты съел мой завтрак.
— Я не знал, что он твой.
— На крышке было написано моё имя.
Роман сел на кровати и нахмурился.
— Ты теперь всю еду подписывать собираешься?
— Нет. Я поступлю проще.
В тот же вечер Юлия привезла домой небольшой автомобильный холодильник с замком. Поставила его в кладовке и переложила туда всё, что брала с собой на работу: творог, контейнеры, йогурты, фрукты.
Роман стоял в дверях и смотрел на новый холодильник так, будто его лично оскорбили.
— Ты это из-за меня купила?
— Да.
— Это уже ненормально.
— Согласна. Ненормально покупать замок только для того, чтобы взрослый муж наконец-то начал уважать просьбу собственной жены.