Ольга подошла ближе и оперлась рукой о спинку стула. – Теперь ты отправляешься один, – сказала она.
Ты объясняешь ей, что у тебя жена, а не служба уборки.
Что у неё собственный дом, и она способна справляться сама.
И что для тебя… – она на мгновение замялась, – важно, что она чувствует.
Он нахмурился. – Она будет недовольна. – Будет, – согласилась Ольга. – Но это её эмоции.
Она, как взрослый человек, должна научиться с ними разбираться.
Он вновь глубоко вздохнул.
Глубже и сильнее.
И вдруг, неожиданно даже для себя, улыбнулся.
Немного криво, но уже без напряжения. – Она точно устроит сцену. – Конечно, – улыбнулась Ольга в ответ. – Это же её любимый жанр.
Он медленно поднялся, словно взвешивая что-то внутри.
Взял ключи… и вдруг подошёл к Ольге. – Ты права, – тихо произнёс он. – И я… прости.
Я действительно не думал, что тебе будет так тяжело.
Я просто привык, что всегда было так.
Но это неправильно.
В тот момент внутри Ольги словно что-то мягко отпустило.
Не резко, не взрывом — словно воздух вновь наполнил грудь. – Спасибо, – ответила Ольга. – Мне не нужно, чтобы ты с ней ссорился.
Мне важно, чтобы ты был со мной.
Он кивнул.
Потом уехал.
Один.
Ольга не знает, что он говорил там, но, вернувшись, он выглядел так, будто пробежал марафон, выучил китайский и одновременно подрался с тремя актрисами из старых сериалов.
Он бросил ключи на стол, сел и выдохнул: – Она возмущалась.
Очень.
Сказала, что я «подкаблучник» и что «в наше время жёны были умнее».
Потом драматично вздохнула, что я «предаю мать».
А потом… потом заявила, что если ей понадобится, она сама всё сделает.
И что вообще… там не так уж грязно было.
Ольга рассмеялась. – Я же говорила — у неё бездонная энергия.
Он посмотрел на Ольгу мягко, с той самой искренней теплотой, которую она когда-то в нём знала. – Она пообещала, что больше не будет тебя трогать, – сказал он. – Правда, с таким видом, будто спасает тебя от самой себя. – О, это в её стиле.
Мы немного помолчали.
И вдруг Ольга поняла: этот разговор… изменил нас.
Немного, но очень точно.
Он наконец увидел Ольгу, а не ту удобную роль, что прилипла к ней за годы.
Он подошёл, обнял. – Я люблю тебя, – тихо сказал он. – И не хочу, чтобы ты чувствовала себя лишней в нашей жизни.
Ольга ответила объятием. – Тогда и не позволяй никому, даже ей, делать меня такой.
Он кивнул, крепко прижимая её к себе.
Впервые Ольге стало спокойно.
И сразу же стало смешно — потому что в голову внезапно пришла мысль, от которой она едва сдержалась, чтобы не рассмеяться вслух.
Ну что, Тамара Николаевна… кто теперь у нас «более умный»?
А потом Ольга всё-таки рассмеялась и спросила Ивана: – Ты точно уверен, что твоя Тамара Николаевна переживёт, если вдруг сама помоет собственный пол?
