Но это осознание длилось всего три секунды. — Неужели тебе жалко протянуть руку помощи? — спросил Иван, и в его голосе послышалась легкая насмешка.
Та самая, от которой у Ольги сразу же похолодели ладони. — Ты же женщина, тебе ведь проще справляться с домашними делами.
И именно в этот момент что-то внутри Ольги взорвалось.
То самое, что долго терпело, молчало, сглатывало и улыбалось. — Ты серьёзно это сейчас сказал? — произнесла она медленно, по слогам, чувствуя, как её трясёт. — Проще?
Мне?
Только из-за того, что у меня юбка, а не брюки?
Иван отвернулся, словно у него вдруг возникло множество неотложных дел на стене.
И на кухне воцарилась такая тишина, что Ольга услышала собственное дыхание.
Она вспомнила, как мыла полы в квартире Тамары Николаевны.
Как оттирала плиту.
Как переносила коробки.
Как слушала её тонкие замечания вроде: «Ты тряпку держишь неправильно», «В наше время мы убирались лучше», «Сынок любит чистоту».
А он — её Иван! — стоял рядом и делал вид, что ничего не слышит.
Сейчас он вновь делал вид. — Я больше так не могу, — тихо произнесла Ольга. — Не хочу.
И не стану.
Он наконец посмотрел на неё, уже без раздражения.
Скорее — с растерянностью.
Как будто у него отобрали привычный сценарий. — Ты всерьёз? — спросил Иван. — Совершенно.
И впервые за всё время их совместной жизни Ольга ощутила, что произнесла нечто действительно важное для себя.
Не для них.
Не ради удобства.
Для себя.
Он хотел что-то сказать — губы дрогнули, взгляд метнулся в сторону, будто он пытался найти аргумент.
Но Ольга подняла руку. — Только не говори, что я обязана.
Он замолчал.
В эту паузу Ольга поняла, что то, что происходит сейчас, — уже не касается Тамары Николаевны.
Это про нас.
Про то, что он всё это время ставил Ольгу куда-то после своих семейных устоев.
Про то, что она позволяла.
Про то, что пора менять.
Но впереди их ждал серьёзный разговор.
Любой серьёзный разговор — словно буря: сначала ветер набирает силу, а потом начинается самое важное.
И что-то подсказывало Ольге: эта буря сегодня снова разразится.
После её «не стану» между ними словно натянулась невидимая струна.
Стоило кому-то произнести лишнее слово — и она бы лопнула.
Иван стоял с ключами в руках, но уже не торопился никуда уезжать.
Он просто смотрел на Ольгу… и впервые за долгое время не мог подобрать слова. — Значит, всё? — почесал затылок он. — Ты больше не поедешь? — Нет, — спокойно ответила Ольга, хотя внутри всё бушевало. — И не проси.
Ты же сам знаешь, что она прекрасно справляется.
Она не беспомощная.
Она просто привыкла, что вокруг неё все суетятся.
