Ты забыла обо мне, о душе.
Я уйду.
А ты останешься одна со своими железками.
Он предполагал, что она испугается.
Что женская натура возьмёт верх, она расплачется и попросит прощения.
Он привык, что её гнев — это лишь мгновенная вспышка, за которой следует чувство вины.
Но вдруг Тамара прекратила кричать.
Её лицо мгновенно стало спокойным, даже пугающе ровным.
Это внушало больше страха, чем раньше её крики.
В этом выражалась холодная, расчётливая логика.
Часть 4.
Холодный расчёт Она подошла к своему рабочему месту, взяла смартфон и быстро сделала несколько нажатий. — Ты уйдёшь? — тихо переспросила она с лёгкой улыбкой. — Отлично.
Это значительно облегчает задачу.
Я как раз обдумывала, как оформить расторжение контракта с Галереей «Ренессанс».
Игорь побледнел.
Галерея «Ренессанс» была его единственным постоянным клиентом.
Именно там он брал редкие фолианты для реставрации. — Какое отношение к этому имеет галерея? — его голос дрогнул. — Связь в следующем, дорогой: владелец галереи — мой заказчик.
Я реставрировала его коллекцию карманных часов.
И он предоставлял тебе работу исключительно по моей просьбе.
В виде одолжения.
В комнате повисла тишина. — Ты лжёшь, — тихо произнёс Игорь. — Я только что отправила сообщение, — Тамара показала экран. — «Сотрудничество с Игорем прекращается, мы разводимся, за качество его работы я больше не отвечаю». — Ты не могла… Ты чудовище… — Игорь опустился на стул, который жалобно заскрипел. — А теперь о «общих» деньгах, — продолжила Тамара, уже не глядя на мужа, а обращаясь к свекрови. — Наталья Викторовна, вы хотели двести тысяч на крышу?
Сейчас? — Ну… да… — пробормотала свекровь, но жадность всё ещё боролась с тревогой. — Игорь, у тебя есть выбор, — Тамара достала из ящика папку с бумагами. — Вот документы на машину.
Тойота, на которой ты ездишь.
Она оформлена на меня, но ты вписан в страховку.
И вот дарственная на долю в квартире.
Игорь поднял взгляд. — Какую долю?
Квартира на твоё имя. — Именно.
Но я готова прямо сейчас перевести твоей матери двести тысяч гривен.
При одном условии.
Ты подписываешь отказ от любых имущественных претензий при разводе, собираешь вещи и уходишь навсегда.
Сразу же.
Вместе с мамой.
Игорь посмотрел на мать.
Наталья Викторовна взирала на сына с мольбой.
Двести тысяч — это была немалая сумма для неё.
И в своей беспомощности она не понимала, что сын теряет дом и средства к существованию. — Игорёша, — прошептала она. — Мы же проживём… У меня пенсия… Поедем ко мне… Крышу сделаем… Тамара наблюдала за ними, словно энтомолог за жуками. — Выбирай, «кормилец».
Или остаёшься здесь, но я блокирую все карты, и ты будешь жить на свои несколько монет, ничего не получая от меня, а мама уедет ни с чем.
Или уходишь с гордо поднятой головой и даром для мамы.
Жадность в глазах Натальи сражалась с здравым смыслом. — Сынок, поехали! — решилась она. — Эта мегера нам не нужна!
Найдём тебе нормальную, домашнюю!
А деньги… деньги пригодятся.
Игорь смотрел на жену.
В его глазах уже не было женщины, которую он любил, а лишь банкомат, который вдруг дал удар током.
Гнев и уязвлённое самолюбие заслонили разум.
Она унизила его! Она лишила его работы! — Переводи, — выплюнул он.
