Вам у нас понравится!
Часть 1.
В Одессе в воздухе витали запахи старого масла, металлической стружки и времени, что здесь, казалось, словно замедляло свой бег, становясь более густым и неспешным.
Тамара была за верстаком, нацепив бинокулярные очки.
В правой руке она аккуратно удерживала пинцетом крохотную шестерёнку, извлечённую из глубин напольных часов восемнадцатого века.
Любое неверное движение могло обернуться превращением антикварного механизма в бесполезный кусок металлолома.
Тишина, столь необходимая для работы, словно воздух, безжалостно разрезалась скрипучим, требовательным голосом. — И как тебе не стыдно? Мать мужа в беде бросать, когда у тебя денег хоть отбавляй! — ворчала свекровь, переминаясь по комнате и трогая предметы, к которым прикасаться было строго запрещено.
Наталья Викторовна, полноватая женщина в пёстрой блузке, напоминала слона в посудной лавке, только посудой здесь служили хрупкие балансиры и маятники.
Она появилась полчаса назад с решительным требованием: срочно заменить крышу на даче.
Смета, брошенная ею на кухонный стол, в три раза превышала разумный бюджет.
Тамара не обратила на это внимания.
Она продолжала дышать сдержанно, соединяя зубцы шестерёнки. — Ты вообще меня слышишь, принцесса? — Наталья постучала костяшкой пальца по глянцевой поверхности старинного бюро. — У тебя заказы расписаны на полгода вперёд.
Клиенты — коллекционеры, музеи.
Неужели жалко для родной матери каких-то жалких сотен тысяч?
Тамара аккуратно опустила деталь в раствор бензина для промывки.
Лишь теперь она сняла очки и медленно повернулась на вращающемся кресле.
Её взгляд казался расфокусированным, будто она всё ещё видела перед собой микроскопические пружины, а не раскрасневшееся лицо свекрови. — Наталья Викторовна, — голос Тамары прозвучал сухо, словно треск высохшего дерева. — Я просила не заходить в «чистую зону» в шерстяной одежде.
Ворс попадает в механизмы. — Ой, перестань мне тут про ворс рассказывать! — всплеснула руками женщина. — Крыша течёт!
Осень уже на пороге!
А Игорь сказал, что у вас на счету лежит сумма на новую машину.
Твои часы и пешком пойдут, не развалятся.
В дверном проёме возник Игорь.
Он выглядел так, словно пытался проскользнуть между каплями дождя, но угодил под настоящий ливень.
Игорь реставрировал старинные книги — дело благородное, но доходы приносило столь же скромные, как и страницы, которые он клеил. — Мам, ну, может, не сейчас? — тихо начал он, не глядя на жену. — Тамара занята… — А когда?! — взвизгнула Наталья. — Когда мне потолок на голову рухнет?
Ты мужик или кто?
Скажи жене, чтобы не скупилась!
Ты же сам говорил, что деньги общие!
Тамара перевела взгляд на мужа.
Она ждала.
Одного слова поддержки хватило бы, чтобы всё исправить.
Одного защитного слова.
Игорь переступил с ноги на ногу, поправил манжеты рубашки. — Тамара, ну… правда, — выдавил он, глядя куда-то в угол, где стоял манекен в камзоле. — Маме очень нужно.
Мы же договорились менять машину только весной.
Деньги есть.
Это же родной человек.
Давай переведём.
Щелчок.
В душе Тамары словно рванула перетянутая пружина.
Часть 2.
Фуга разрушения
Она медленно поднялась.
Стул не издал ни звука — Тамара всегда держала свои инструменты в безупречном порядке.
Подойдя к раковине, она тщательно смыла масло с рук и вытерла их бумажным полотенцем.
Каждое её движение было подчеркнуто спокойным, почти ритуальным. — Значит, деньги общие? — тихо спросила она. — Конечно! — обрадовалась Наталья, почуяв слабину. — Мы же семья! — Игорь, — Тамара проигнорировала свекровь, устремив взгляд прямо в переносицу мужа. — Повтори это мне в лицо.
Ты считаешь, что я должна прямо сейчас отдать деньги, отложенные на оборудование моей Одессы, на каприз твоей матери? — Почему каприз?
Это необходимость! — возмутился Игорь, приобретая ложную уверенность. — И почему ты называешь мою Одессу «твоей»?
