Она невольно вспомнила те вечера, когда вместе с Алексеем они выбирали имена для будущих, так и не появившихся на свет детей.
Как он обещал стать самым лучшим отцом.
А теперь его ребенок растет в утробе обманутой девушки, которую он купил на деньги, украденные у их общего будущего.
Внезапно телефон Ирины завибрировал на столе.
На экране высветилось слово: «Любимый».
Женщины обменялись взглядами.
Ирина с паникой посмотрела на Тамару, не зная, что предпринять.
Тамара коротко кивнула: — Ответь.
И поставь на громкую связь.
Ирина провела дрожащим пальцем по экрану. — Лисенок, где ты? — из динамика послышался бархатистый, уверенный голос Алексея.
Этот самый голос, от которого у Тамары когда-то замирало сердце. — Я освободился раньше обычного.
Купил твои любимые эклеры, еду домой.
Ирина открыла рот, но вырвался лишь сдавленный всхлип.
Тамара наклонилась к телефону. — Она не дома, Алексей, — произнесла Тамара чётко и уверенно. — Она со мной.
В бистро «Мамма Мия», что прямо у её дома.
Эклеры можешь оставить себе.
На том конце повисла гробовая тишина.
Слышно было только шуршание шин по мокрому асфальту — видимо, он был в машине. — Тамара? — его голос изменился мгновенно, лишившись прежней бархатистости.
В нём возникли визгливые, панические нотки. — Что ты там делаешь?
Тамара, не смей ей ничего говорить!
Ты всё неправильно поняла! — Мы обе всё поняли очень правильно, — резко ответила Тамара и сбросила вызов.
Ждать пришлось недолго.
Через считанные минуты дверь бистро резко распахнулась, впуская холодный ветер.
На пороге стоял Алексей.
Он тяжело дышал, его безупречное пальто было распахнуто, а волосы растрёпаны.
Быстрым взглядом он осмотрел зал, заметил их столик и направился к ним быстрым шагом.
В нём не было и следа раскаяния.
Лишь дикий страх человека, загнанного в угол. — Ирина, вставай! — схватив девушку за локоть, он пытался поднять её со стула. — Пойдём отсюда!
Она сумасшедшая истеричка, она тебе такого наговорит!
Но Ирина, неожиданно проявив силу, резко вырвала руку.
Она посмотрела на него снизу вверх, и в её заплаканных глазах Тамара заметила пробуждающуюся ярость. — В Италию, говоришь, уехала? — голос Ирины сорвался на крик, заставив пару за соседним столиком обернуться. — Сумасшедшая истеричка?!
Ты мерзкий, трусливый лжец, Алексей!
Ты разрушил жизнь нам обеим!
Алексей отпрянул.
Его лицо покрылось красными пятнами.
Он перевёл бешеный взгляд на Тамару. — Это ты во всём виновата! — прошипел он, опираясь руками на стол. — Тебе всегда мало было!
Ты вечно лезла не в своё дело со своими принципами!
Если бы ты была мягче, мне не пришлось бы искать тепла на стороне!
Ты сама разрушила наш брак!
Тамара смотрела на этого чужого, жалкого человека и ощущала, как внутри наконец воцаряется абсолютная пустота.
Боль ушла.
Обида растворилась.
Осталась лишь звенящая ясность.
То самое чувство «чистого стекла» вернулось к ней.
Она медленно поднялась, застегнула пальто и взяла сумочку. — Ты архитектор, Алексей, — спокойно сказала она, глядя ему прямо в глаза. — Но построил свою жизнь из грязи, лжи и иллюзий.
И этот карточный домик только что рухнул.
Разбирайся с этими руинами сам.
Она перевела взгляд на Ирину. — Береги ребёнка.
Он ни в чём не виноват, что его отец оказался трусом.
Если понадобится адвокат, чтобы выбить алименты — звони мне.
Номер ты знаешь.
Тамара развернулась и направилась к выходу.
Алексей попытался схватить её за рукав: — Тамара, подожди!
Давай поговорим нормально…
Она просто смахнула его руку, как надоедливое насекомое, и толкнула дверь бистро.
Выйдя на улицу, Тамара глубоко вдохнула.
Дождь прекратился.
Сквозь тяжёлые свинцовые тучи робко пробивался первый луч холодного весеннего солнца, отражаясь в лужах на асфальте.
Впереди её ждал сложный развод, раздел имущества и долгие вечера в одиночестве.
Но впервые за недели Тамара улыбнулась.
Она была уверена — всё будет хорошо.
Потому что теперь её мир снова стал прозрачным и ясным.
