Тамара всегда гордилась своим даром предчувствия.
Она называла это «ощущением чистого стекла».
Когда в жизни всё складывалось правильно, окружающий мир казался прозрачным и понятным.
Десять лет брака с Алексеем были именно такими — надёжными, как швейцарские часы, и предсказуемыми, словно июльский прогноз погоды.
Алексей работал архитектором.
Он был человеком строгих форм и точных пропорций.
Он никогда не забывал дату их знакомства, всегда чинил протекающий кран прежде, чем капля упала на дно раковины, и каждое утро целовал Тамару в висок, отправляясь на работу.
В тот вторник небо над городом затянули тяжёлые, свинцовые тучи.
Тамара возвращалась из галереи раньше обычного — из-за проблем с электричеством вернисаж отменили.
Она шла по узкому переулку, укрываясь прозрачным зонтом, когда вдруг заметила его машину.
Серебристый внедорожник Алексея стоял припаркованным у входа в скромное кафе на окраине, где они никогда не бывали.
Сердце сжалось — не сильно, но неприятно. «Возможно, встреча с заказчиком?» — подумала она.
Но в следующий момент дверь кафе распахнулась, и на пороге возник Алексей.
Он аккуратно держал за локоть молодую женщину.
На ней был яркий, кричаще-красный плащ, словно кровавое пятно на фоне серого одесского дня.
Тамара застыла.
Она увидела, как Алексей достал из кармана конверт — толстый, белоснежный, явно наполненный деньгами — и протянул его спутнице.
Та быстро убрала его в сумку, а потом… потом она порывисто обняла Алексея.
И он не отстранился.
Его рука ненадолго задержалась на её талии, по-хозяйски, как обычно.
В этот момент «стекло» внутри Тамары не просто треснуло — оно рассыпалось в пыль.
Дома ей не удавалось найти покоя.
Она мыла пол, переставляла книги на полке, варила кофе, который остыл, так и не дождавшись первого глотка.
Когда ключ повернулся в замке, Тамара стояла в прихожей, холодная и неподвижная, словно мраморная статуя. — Тамара?
Что ты делаешь в темноте? — Алексей включил свет и прищурился. — Устал как собака.
Представляешь, на объект опять неправильную арматуру завезли… — Сколько ты ей дал? — тихо спросила она.
Алексей застыл, не сняв один ботинок.
Его лицо, обычно открытое, вдруг стало непроницаемым. — О чём речь? — Кофейня «Старый город».
Около четырёх часов дня.
Красный плащ.
Конверт.
Продолжать описание или ты сам дополнишь детали?
Алексей медленно выпрямился.
Он не выглядел виноватым — скорее раздражённым, словно его прервали во время важного чертежа. — Ты всё неправильно поняла, Тамара.
Это не то, о чём ты думаешь. — О, классика! — Тамара горько усмехнулась, чувствуя, как ком поднимается к горлу. — «Это не то, что ты думаешь».
А что же мне думать?
Что мой муж, уверявший меня, что мы копим на первый взнос за загородный дом, раздаёт пачки денег женщинам в красном на окраинах?
Кто она, Алексей? — Это Ирина.
Дочь моего старого друга, — он прошёл в гостиную, бросив ключи на стол. — У неё серьёзные проблемы, Тамара.
Ей угрожали коллекторы из-за долгов покойного отца. — И ты решил стать её рыцарем?
Втайне от меня? — Тамара последовала за ним. — Почему ты не сказал мне?
Мы всегда всё обсуждали! — Потому что я знал твою реакцию! — Алексей внезапно повысил голос. — Ты бы начала считать, анализировать, говорить, что это не наши проблемы.
А человеку нужна была помощь именно сейчас. — Помощь… — прошептала Тамара. — А объятия тоже были частью «социальной поддержки»? — Она была на грани срыва!
Это был всего лишь знак благодарности.
Тамара смотрела на него и не узнавалась.
Человек, с которым она делила постель и планы на будущее, вдруг стал чужим.
Дело было не только в деньгах, хотя сумма в конверте явно была из их общих сбережений.
Дело заключалось в стене, которую он построил между ними.
В этой маленькой, уютной лжи, которую он оправдывал как «благородный поступок». — Знаешь, что самое страшное? — Тамара начала снимать с пальца обручальное кольцо.
Оно шло туго, словно сопротивляясь. — Не то, что ты отдал деньги.
А то, что ты лишил меня права доверять тебе.
Ты сделал меня чужой в нашей собственной жизни.
Она повернулась и отправилась в спальню.
Руки дрожали, когда она доставала чемодан с верхней полки шкафа. — Тамара, прекрати этот спектакль! — Алексей стоял в дверях, лицо покраснело. — Куда ты собралась в такую ночь?
На улице льёт дождь!
Тамара молча складывала вещи в чемодан: любимый свитер, смену белья, косметичку.
Ей казалось, что если она останется здесь ещё час, то задохнётся от запаха его оправданий. — Ты не имеешь права так уходить из-за пустяка! — крикнул он, когда она, застегнув молнию, направилась к выходу.
Тамара открыла входную дверь.
Холодный воздух лестничной клетки ударил ей в лицо.
Алексей выскочил за ней в тамбур, одетый только в носки и домашнюю футболку, выглядя нелепо и жалко. — Я всего лишь хотел ей помочь, а ты уже напридумывала! — стыдливо кричал муж вслед уходящей жене, когда двери лифта начали закрываться.
Этот крик, наполненный бессилием и детской обидой, стал последним, что она услышала.
Тамара нажала кнопку первого этажа.
