Он уставился в тарелку с рассольником, где разбухшая перловка напоминала мутные глаза. — Ой, ну всё начинается! — воскликнула мать, разводя руками. — Алексей, ты ведь умный человек.
Жизнь — вещь непростая.
Сегодня всё хорошо, а завтра… — она выразительно глянула на Ольгу. — Какова же статистика разводов в нашей стране?
Более половины браков распадается! — Что вы этим хотите сказать? — Ольга почувствовала комок в горле. — Никаких намёков, я говорю прямо.
Ты, Олюшка, хорошая девочка, но в твоём приданом — только кот и мультиварка.
А машина — это уже имущество.
Мы с отцом решили перестраховаться.
Чтобы, если что, Алёшенька не остался без штанов.
Оформили её на Витю.
А платить пусть Алексей — он мужчина, добытчик, будет ездить на ней на работу.
Всё по-честному.
Владимир Николаевич наконец оторвался от супа, вытер усы салфеткой и уверенно добавил: — Мать права.
Порядок должен соблюдаться.
В комнате воцарилась тишина.
Слышно было, как тикают часы с кукушкой на стене — подарок от заводского коллектива к юбилею Владимира Николаевича. — Значит, — медленно произнёс Алексей, — я плачу кредит.
Плачу за страховку, бензин, обслуживание.
А когда выплатлю — машина останется вашей? — Зачем ты так резко? — обиделась Тамара Сергеевна. — «Вашей»…
Нашей!
У нас одна семья.
Когда выплатишь — тогда и перепишем.
Возможно.
Если в семье будет всё нормально.
Она посмеялась, как будто признала сказанное удачной шуткой. — А сейчас давайте пирожки кушать.
Есть с повидлом и с ливером.
Ливер я сама перемолола, лёгкое купила на рынке, дешёвое, но свежее…
Ольга поднялась. — Спасибо, я не хочу есть.
Алексей: — Поехали. — Куда? — удивилась свекровь. — Чай ещё не пили!
Я конфеты «Ромашка» достала! — Домой, — ответил Алексей.
В машине они молчали около десяти минут.
Ольга смотрела в окно на серые панельные дома, мелькающие мимо.
Ей хотелось заплакать, но ещё сильнее хотелось ударить кого-нибудь чем-нибудь тяжёлым.
Например, мультиваркой.
Именно той, что в приданом. — Тридцать тысяч, — наконец произнесла она. — Это половина твоей зарплаты.
Нам на еду останется двадцать.
И коммунальные платежи. — Я знаю, — Алексей сжал руль так сильно, что кожаная оплётка заскрипела. — И машина не наша.
Мы, по сути, арендуем её у твоих родителей за тридцать тысяч в месяц.
Плюс бензин.
Плюс ремонт. — Я знаю! — Алексей повысил голос. — Не кричи на меня! — Ольга тоже сорвалась. — Это ты подписал бумаги! «Маме помочь»!
Тебе тридцать лет, а тебя обвели вокруг пальца, будто ребёнка! — Да, обвели! — Алексей ударил ладонью по торпеде. — Довольна?
Я им верил!
Это же родители!
Он резко затормозил на светофоре.
Сзади кто-то раздражённо посигналил. — И что теперь делать? — спросила Ольга тише. — Платить?
Алексей посмотрел на неё.
В его взгляде появилась что-то новое.
Какая-то холодная решимость, которой раньше Ольга не видела.
Обычно он был мягким, уступчивым. «Мама сказала — надо сделать».
А сейчас он выглядел человеком, которого предали самые близкие.
И который наконец это понял. — Нет, — сказал он. — Платить мы не будем. — А как?
Банк же взыщет.
Приставы, суды…
Кредитная история… — Пусть взыскивают.
