Там Ирина займётся выращиванием своих экологически чистых помидоров, а Дмитрий — будет жарить шашлыки по выходным. — А сколько стоит этот райский уголок с ароматом навоза? — спросила я. — Полтора миллиона.
Оксана, у нас же есть деньги на депозите…
Мы купим, всё оформим на меня.
Это же отличный актив!
Земля всегда сохраняет стоимость, инфляция ей не страшна!
Я молча наблюдала за этим взрослым мужчиной, который охранял витрины с чужими телефонами, но совершенно не умел защищать границы своей семьи. — Садись, инвестор, — я пододвинула ему стул. — Позволь, как заместителю начальника кредитного отдела, дать тебе небольшой бесплатный ликбез.
Деньги на депозите — мои, заработанные годами премий.
Это первое.
Если участок приобретается в браке, он считается совместно нажитым имуществом.
Но твоя мама уже звонила мне на прошлой неделе и как бы между прочим просила оформить покупку через договор дарения денег от неё — тебе.
Дмитрий заметно побледнел и втянул голову в плечи. — Знаешь, что это значит с юридической точки зрения? — продолжила я, замечая, как бегают его глаза. — Согласно Семейному кодексу Украины, имущество, купленное в браке на личные средства одного из супругов, полученные им в дар, не считается совместно нажитым.
То есть, я оплачиваю участок своими средствами, вы оформляете фиктивный договор дарения от Тамары Сергеевны, и если мы разведёмся, я окажусь ни с чем, а Ирина законно будет сажать там свои помидоры.
Это не помощь близким, Дима.
Это обычный финансовый рейдерский захват. — Ты всё усложняешь!
Вокруг одни юристы, кодексы, подозрения!
Мама просто хочет, чтобы мы пустили корни!
Земля даёт силу, это наши истоки! — Дмитрий гордо выпятил грудь, пытаясь выглядеть могучим украинским землевладельцем. — Твои истоки, Дима, заканчиваются на диване перед телевизором.
В прошлом году ты кактус засушил, наш агроном.
Муж попытался грозно скрестить руки на груди, чтобы придать словам вес, но забыл, что в руке держит надкусанный тульский пряник, который обсыпал крошками его живот, и он мгновенно стал похож на уличного голубя, позорно проигравшего бой за кусок черствого хлеба.
Осознав, что аргументы окончились, Дмитрий сник.
Он виновато опустил глаза, долго вздыхал, рассказывая, как тяжело оказаться между двумя огнями.
Клялся, что не думал о юридических тонкостях, что мы с ним — команда, и завтра же он твёрдо скажет матери «нет».
