О деньгах больше не вспоминали.
Игорь, по всей видимости, решил, что буря утихла и жена смирилась.
За день до отъезда, когда Наталья достала чемодан из шкафа и начала собирать вещи, Игорь удивлённо спросил: – Ты зачем это?
Решила убрать летние вещи?
Рано же вроде. – Нет, не для того.
Я уезжаю. – Как это?
Куда?
В командировку?
Ты же в отпуске с следующей недели.
Мы же собирались на даче грядки копать и сарай старый разбирать. – На даче грядки будешь копать ты, Игорь.
Или позови Свету, пусть она поможет.
А я лечу в Коблево.
Игорь застыл с кружкой чая в руках. – На какое море?
Ты шутишь?
Наталья молча положила на стол распечатку билетов.
Игорь схватил листок, пробежал глазами, и цвет лица его изменился – от бледности до ярко-красного. – Одесса?
Пять звёзд?
Сто пятьдесят тысяч?!
Оля, ты с ума сошла?
Откуда деньги? – С моей премии и отпускных. – Но… но мы же… – он начал запинаться от возмущения. – Мы же семья!
У нас общий бюджет!
Как ты могла потратить такую сумму, не посоветовавшись со мной?
У нас же денег нет! – У нас? – Наталья аккуратно сложила купальник и уложила его в чемодан. – У нас денег нет, ты прав.
Ты свои, точнее наши общие двести тысяч, отдал Елене.
Без моего ведома.
Я посчитала, что это несправедливо.
Получается, ты распорядился и своей частью бюджета, и моей тоже.
Я решила восстановить равновесие.
Взяла свои деньги и потратила их на себя. – Но это совсем другое! – взревел Игорь. – Я сестре помогал!
Это благородное дело!
А ты… ты просто профукала деньги на курорт!
Эгоистка!
А как же дача?
А как же крыша? – А крышу, милый, чинить будешь на те деньги, которые тебе Елена вернёт.
Она же обещала через пару месяцев?
Видишь, к середине лета успеешь.
А если не вернёт – значит, не так уж она нуждалась в твоей помощи, и в следующий раз будешь мудрее. – Ты не уедешь! – Игорь стукнул кулаком по столу. – Запрещаю!
Верни билеты, верни деньги.
Нам жить не на что будет месяц! – Не верну.
Билеты невозвратные, тур горящий.
А жить…
Ну, займи у Елены.
Или у мамы своей.
Я же как-то жила, когда ты растрачивал наши сбережения.
Справишься.
В холодильнике есть пельмени, макароны.
Не пропадёшь.
Игорь кричал, метался по квартире, хватал её за руки, умолял, угрожал разводом.
Наталья оставалась спокойна, словно скала.
Словно надела невидимый щит.
Все его слова отскакивали от неё, не причиняя вреда.
Она осознала, что если сейчас сдастся, то утратит себя окончательно.
Превратится в безмолвную тягловую лошадь, на которой будет ездить всё его семейство.
Утром она вызвала такси.
Игорь лежал на диване, отвернувшись к стене, всем видом показывая глубокую обиду.
Он даже не вышел проводить её. – Ключи я запасные взяла, – сказала Наталья в прихожей. – Вернусь через десять дней.
Кота покормлен.
Пока.
В самолёте, когда шасси оторвались от взлётной полосы, Наталья неожиданно заплакала.
Это были слёзы не горя, а облегчения.
Напряжение последних дней, месяцев, даже лет выходило наружу.
Она заказала у стюардессы бокал вина, выпила его залпом и уснула.
Одесса встретила её жарким солнцем и бирюзовым морем Коблево.
Первые два дня Наталья просто спала и ела.
Она выключила телефон, сообщив только маме и сыну, который учился в другом городе, что отдыхает.
Игорь писал ей сообщения – сначала гневные, потом полные жалости, затем – бытовые («где лежат квитанции за свет?»).
Она их читала, но не отвечала.
На третий день она ожила.
Плавала с маской, рассматривала рыбок, ходила на массаж, танцевала на вечерней анимации.
Она вспомнила, что она красивая женщина, а не только главный бухгалтер и ответственная жена.
На неё обращали внимание мужчины, ей делали комплименты, и это было приятно, черт возьми.
Однажды вечером, сидя на балконе своего номера с видом на Коблево, она включила телефон, чтобы позвонить сыну.
И увидела пропущенный звонок от Людмилы Ивановны.
Людмила Ивановна звонила редко и только по делу.
Наталья вздохнула и перезвонила. – Ну здравствуй, путешественница, – голос свекрови был ледяным. – Сына моего бросила, улетела развлекаться?
Игорь ходит тёмнее тучи, похудел.
Говорит, есть нечего, денег нет. – Здравствуйте, Людмила Ивановна.
