– Игорь, почему на нашем накопительном счете всего две тысячи гривен?
Я точно помню, что в прошлом месяце там было двести тысяч.
Сегодня хотела перевести аванс бригаде за ремонт крыши на даче, открываю приложение – а там пусто.
Наталья стояла в центре гостиной с телефоном в руке, ощущая, как внутри всё сжимается от холода.
Она взглянула на мужа, который сидел на диване и увлечённо листал пульт от телевизора, делая вид, что внимательно смотрит передачу про рыбалку.
Однако Наталья заметила, как его спина напряглась, а пальцы сжали пульт чуть сильнее обычного. – Игорь, я с тобой говорю, – голос Натальи понизился и стал твёрже. – Куда делись деньги?
Нас взломали?
Нужно звонить в банк?
Муж наконец поднял взгляд от экрана.
Медленно повернув голову, он посмотрел на неё с той самой виноватой тоской, которую Наталья видела не раз за двадцать лет их брака.
Так он смотрел, когда разбил её любимую вазу, так же смотрел, когда забывал забрать сына из садика, заигравшись в гараже с друзьями. – Олю, да зачем сразу паниковать? – Игорь попытался улыбнуться, но улыбка получилась неестественной. – Никто нас не взломал.
Я снял. – Снял? – Наталья опустила руку с телефоном. – Двести тысяч?
Зачем?
Ты что-то крупное купил?
Мы ведь договаривались, Игорь.
Крыша течёт.
Если не перекроем сейчас, весной сгниёт весь второй этаж.
Ты же сам говорил, что это самое важное. – Да знаю я про крышу! – раздражённо бросил Игорь пульт на диван. – Но тут форс-мажор.
Елене срочно понадобились деньги.
У неё там… в общем, проблемы.
Коллекторы звонят, кредиты душат.
Она плакала, Олю.
Говорила, что жить не на что, детей в школу собирать не на что.
Я не мог отказаться, она же моя единственная сестра.
Наталья почувствовала, как земля уходит из-под ног.
Она медленно опустилась в кресло напротив мужа, стараясь сохранить спокойное дыхание.
Елена.
Опять Елена.
Младшая сестра Игоря, которой уже было тридцать восемь, но она вела себя словно капризный подросток.
Всю жизнь попадала в неприятности, брала кредиты на дорогие шубы, когда в холодильнике ничего не было, меняла мужей, рожала детей, а потом бежала к брату за помощью. – Игорь, – говорила Наталья медленно, чётко проговаривая каждое слово. – Елена брала у нас деньги полгода назад.
Пятьдесят тысяч.
На ремонт машины, которой давно нет.
Вернула?
Нет.
Год назад просила тридцать тысяч на лечение зубов.
Вернула?
Нет.
А теперь ты отдал ей двести тысяч?
Все наши сбережения?
Все, что мы копили по чуть-чуть, отказывая себе в отпуске и новой одежде? – Она отдаст! – с жаром воскликнул Игорь. – В этот раз точно отдаст.
Она устроилась работать риелтором.
Там большие проценты.
Говорит, что через пару месяцев вернёт всё до последней копейки.
Олю, пойми, там действительно критическая ситуация.
У неё свет собирались отключить за долги. – Двести тысяч за свет? – усмехнулась Наталья. – У неё там что, завод работает? – Ну не только за свет.
Долги накопились.
Ипотека, кредитки.
Она запуталась, просто нужно было вынырнуть.
Я же брат, должен помогать.
Наталья закрыла глаза.
В памяти всплыли воспоминания, как прошлой зимой она ходила в старых сапогах с треснувшей подошвой, потому что каждую свободную тысячу они клали на этот счет.
Вспомнила, как Игорь сам ворчал из-за того, что устал есть макароны по-флотски, но терпел ради общей цели.
Мечта о нормальной даче, где можно будет проводить лето, согревала их обоих.
А теперь одним движением пальца в банковском приложении Игорь перечеркнул год их лишений.
И ради кого?
Ради Елены, которая ни разу не поздравила Наталью с днем рождения вовремя, а только тогда, когда ей что-то было нужно. – Ты меня спросил? – тихо спросила Наталья. – Это наши общие деньги.
Я тоже их зарабатывала.
Я тоже экономила на них.
Почему ты решил, что имеешь право распоряжаться ими в одиночку? – Да если бы я спросил, ты бы всё равно не дала! – вырвалось у Игоря, и тут же он замолчал, осознав, что сказал лишнее. – Ты же Елену терпеть не можешь.
Вечно думаешь, что она притворяется.
А ей действительно тяжело.
Она одна воспитывает двоих детей. – У детей есть отцы, которые платят алименты.
И она живёт в квартире, оставшейся от бабушки, за которую ни копейки аренды не платит.
А мы с тобой, Игорь, платим за свою квартиру сами.
И дачу строим своими руками.
Я не «не переношу» её.
Просто не люблю, когда меня используют.
Разговор зашел в тупик.
Игорь надулся и ушёл на балкон покурить, всем видом показывая, что он – благородный спаситель, которого не ценит неблагодарная жена.
Наталья осталась одна в гостиной.
Внутри неё что-то оборвалось.
Раньше она всегда прощала.
Ругалась, плакала, но прощала – «Семья же», – говорила она себе.
Но теперь сумма была слишком большой, а ложь – слишком болезненной.
Он сделал это тайно.
Не вчера, не сегодня.
А неделю назад, судя по выписке, которую она теперь внимательно изучала в телефоне.
