Речь идет о квартире.
А если следовать законам здравого смысла, паразитизм можно искоренить только через голод.
Я повернулась к Елене. — Елена, ты представляешь, сколько сейчас стоят клининговые услуги в нашем городе?
Уборка кухни после таких вечеринок обходится минимум в полторы тысячи гривен.
Ты моешь посуду за пятерых каждое воскресенье уже два года подряд.
Если прикинуть по рыночным ценам, эта семья должна тебе примерно сто пятьдесят тысяч гривен.
Игорь фыркнул: — Еще налоги посчитай!
Оля, не смеши меня.
Елена — своя, она помогает, как родственница. — Родственница — это когда вы ей помогаете, — парировала я. — А это называется эксплуатацией.
Игорь, ты ведь любишь рассуждать о «статусе», да?
Так вот, статус мужчины определяется не тем, как он громко хлопает дверью, а тем, что его жена зимой ходит в теплых сапогах, а не в тонких ботинках при минус двадцати.
Я заметила обувь Елены в прихожей.
Елена опустила голову, и слеза упала прямо в бокал с вином. — Не лезь не в свое дело! — взревел свекр. — Сергей денег не дает, вот она и отрабатывает! — Сергей ваш — ленивец, которого вы и воспитали, — усмехнулась я, ощущая холодное, злое удовлетворение. — А теперь слушайте внимательно.
Халява закончилась.
С сегодняшнего дня родственники будут заходить в этот дом только со своим лотком с едой.
А ты, Игорь…
Я посмотрела на мужа, который пытался изобразить презрение, но страх за собственное удобство уже светился в глазах. — …ты у нас любишь говорить, что машина без бензина не поедет.
Так вот, ты — машина.
Я — заправочная станция.
И у меня перерыв на обед.
Бессрочный.
Если хочешь поесть — иди в магазин.
Чек оставляй на тумбочке.
Половину коммунальных платежей — на карту до десятого числа. — Да я…
Да я уйду! — вскочил Игорь, опрокинув стул.
Он рассчитывал на сцену, где я бросусь к его ногам. — К маме уйду! — Счастливого пути, — кивнула я. — Чемодан на антресоли, вещи будешь собирать сам или попросишь маму?
Тамара Васильевна прижала ладонь к груди — словно нажимая кнопку «Тревога» в школе.
Только сегодня сигнал не сработал: дежурные из жалости разошлись. — Ты пожалеешь, Оля!
Ты останешься одна!
Кому ты нужна в свои тридцать пять? — прошипела она, вставая. — Лучше быть одной, Тамара Васильевна, чем кормить паразитов и называть это симбиозом, — я улыбнулась мягко. — Как вы сказали?
Штраф за характер?
