Рекламу можно отключить с подпиской Дзен Про — тогда она исчезнет из статей, видео и новостей.
— Рыба у тебя суховата, Оля.
— В следующий раз возьми форель, а не кету.
— Кета — она для котов, — Тамара Васильевна бережно отложила вилку, промокнула губы салфеткой и глянула на меня так, словно только что поставила «тройку» особо одаренному ученику в четверти.
Бывшая завуч школы номер восемь умела есть бесплатно с таким видом, будто делала повару одолжение. — В следующий раз, Тамара Васильевна, вы принесёте форель, а я её пожарю.
— И тогда посмотрим, какая сочнее, — я улыбнулась той самой улыбкой, с которой обычно сообщаю клиентам банка, что им отказано в кредите из-за плохой кредитной истории.
За столом повисла тишина.
Игорь, мой законный супруг и одновременно главный инструктор автошколы «Вираж», застыл с куском хлеба во рту.
Его отец, Владимир Иванович, отвлёкся от созерцания собственной важности — он как раз рассказывал, как вчера вёз «того самого» ведущего ток-шоу, и тот пожал ему руку. — Ты к чему это, Наташа? — спросил Игорь, нахмурившись и стараясь выглядеть серьёзным и заботливым.
Ему казалось, что таким образом он напоминает капитана дальнего плавания, хотя скорее походил на надутого хомяка, у которого пытаются забрать зерно. — К тому, Игорь, — я спокойно сделала глоток чая, — что аттракцион нерегулярной щедрости заканчивается на переучёте.
За последние три месяца я потратила на кормление твоей родни шестьдесят тысяч гривен.
Это, напомню, стоимость хорошего санатория.
Поэтому предлагаю внедрить новую финансовую модель: скидываемся на продукты.
Поровну.
Тамара Васильевна выпрямилась.
Её спина, привыкшая держать осанку перед педагогическим советом, стала ровной, как шлагбаум. — Ты хочешь сказать, Оля, что мы тебя объедаем? — голос свекрови задрожал, набирая высоту полицейской сирены. — Мы, семья?
Кровь родная? — Кровь — это группа и резус-фактор, Тамара Васильевна.
А три килограмма буженины за выходные — это статья расходов «Продовольственная корзина», — парировала я, не меняя интонации. — И в моём бюджете эта корзина стала дырявой.
Игорь решил взять ситуацию под контроль.
Он отложил хлеб и сделал тот самый резкий жест рукой, которым, видимо, обучал своих учеников переключать передачу — с выражением и пафосом. — Оля, ты мелочишься.
Это недостойно женщины.
Женщина — это очаг.
А ты ведёшь себя как… бухгалтер! — Я и есть бухгалтер по первому образованию, Игорь.
А по второму — кассир, который умеет отличать настоящие купюры от подделок.
Так что ваши семейные ценности сейчас выглядят очень плохой подделкой. — Семья — это экипаж! — повысил голос Владимир Иванович. — Один рулит, другие… — Едут зайцем? — подколола я.
Свёкр подавился воздухом, лицо его покраснело, напоминая переспелый помидор, оставшийся в теплице.
И тут я заметила Елену.
Елена — жена младшего брата Игоря, Сергея.
Сергей, как обычно, «искал себя» где-то на диване с пивом, а Елену посылали к нам «помогать».
Тихая, скромная женщина тридцати лет, в старой кофте, которая висела на ней мешком.
Она сидела на самом краю стула, почти не притрагиваясь к еде, и при каждом повышении голоса свекрови прятала голову в плечи.
Елена не ела.
Она ждала команды убрать посуду. — А я считаю, — торжественно начала Тамара Васильевна, решив выйти на главный аргумент, — что ты, Оля, должна быть благодарна.
