— Где ты работаешь, девочка? — спросила Тамара Сергеевна, оценивающе изучая меня, словно решая цену товара на распродаже.
Я осторожно поставила чашку на блюдце.
В просторной гостиной воцарилась напряжённая тишина. — В компании «Гарант-учёт», занимаюсь бухгалтерией, — спокойно ответила я, не отводя взгляда. — И давно? — Уже почти четыре года. — Какая у тебя должность? — Главный бухгалтер.
Она издала что-то похожее на фырканье: — Главный бухгалтер в фирме на сколько человек?
Пять?
Десять? — Восемь, — сухо ответила я, не уточняя, что могла бы легко купить сотню таких фирм. — А где твои родители? — продолжила она допрос. — Игорь обещал познакомить нас с семьёй. — Сейчас они в командировке.
Папа занимается международными перевозками, часто находится в разъездах. — Международные перевозки? — в её голосе сквозила насмешка. — Значит он дальнобойщик?
Игорь закашлялся: — Мам! — Что «мам»?
Я должна знать, откуда берётся девушка, которая крутится вокруг моего сына. — Работаете вместе в семье, да? — сменила тему женщина. — Я училась в Финансовом университете.
Закончила с красным дипломом. — Ну хоть это радует, — пробормотала она себе под нос.
Но внезапно её взгляд упал на мою сумку: — Боже, а это что за безобразие?
Где ты её купила?
На рынке?
Сумка действительно была очень простой — я специально выбрала именно такую, хотя дома у меня было несколько моделей известных брендов. — В обычном магазине, — призналась я. — В обычном магазине! — передразнила она меня. — Стас, ты серьёзно?
Взгляни на неё!
Дешёвое платье, изношенные туфли, сумка из кожзама!
Это девушка — достойная невеста для тебя? — Мам, хватит! — Игорь встал, чувствуя себя крайне неловко. — Алена — замечательный человек.
Она умна, добра и искрення… — Искренняя? — свекровь рассмеялась. — Милый, искренностью детей не накормить и квартиру не оплатить.
Помнишь Марину Викторовну?
Дочь областного судьи.
Вот это был бы подходящий выбор.
А эта… — Она махнула рукой в мою сторону, как отгоняя надоедливую муху. — Простая провинциалка.
Никому не известная.
Из ниоткуда.
Мой телефон завибрировал в кармане.
Я мельком посмотрела на экран — сообщение от отца: «Как идёт знакомство, солнышко?
Не забудь наш договор».
Я мысленно ответила: «Всё идёт по плану, папа». — Алена справляется со своей работой лучше многих опытных специалистов, — попытался заступиться жених. — Её ценят на работе… — В какой ещё работе? — перебила его мать. — В какой-то конторе на восемь человек?
Это даже не бизнес, а детский сад!
Не смеши меня.
Я растила тебя не для того, чтобы ты связал жизнь с… — Со мной, — закончила я за неё. — Я понимаю ваши опасения, Тамара Сергеевна.
Любая мать желает для ребёнка лучшего. — Вот именно! — обрадовалась она, считая, что выиграла спор. — Так давайте прекратим этот цирк… — Но я люблю вашего сына, — спокойно продолжила я. — И он отвечает мне взаимностью.
Разве это не самое главное?
Свекровь резко поднялась с дивана.
В её движениях читалась сдерживаемая злость: — Любовь?
На одной любви далеко не уедешь.
Брак строится на равенстве, связях, общих интересах!
Что ты можешь дать нашей семье?
Дешёвые вещи?
Сельские манеры? — Тамара! — вмешался Владимир Петрович, но жена только строго взглянула на него. — Нет, Вова!
Я не позволю!
Мы всю жизнь трудились ради лучшей жизни сына!
А он приводит… это!
Игорь взял меня за руку: — Мы уходим.
Мам, когда ты извинишься перед Аленой — позвони. — Это ты должен извиняться! — выкрикнула она нам вслед. — Когда эта лгунья покажет своё настоящее лицо!
Мы вышли в молчании.
Игорь дрожащими руками открыл дверь машины, затем ударил кулаком по крыше: — Чёрт!
Прости меня… Я не ожидал, что она будет так… — Всё в порядке, — успокоила я его. — Я не обиделась. — Как ты можешь оставаться такой спокойной?
Она же тебя унижала!
Я погладила его по щеке: — Она просто защищает то, что любит.
Хотя делает это весьма странно. — Странно? — горько усмехнулся он. — Она тебя оскорбляла! — Просто не знает меня.
Дай ей время.
Он долго смотрел мне в глаза, а потом обнял: — Ты слишком добра.
Я тебя не достоин. «Да уж, ты даже не представляешь, как сильно ошибается твоя мама», — подумала я, вспоминая свой дом — особняк в престижном районе, гараж с коллекцией дорогих автомобилей, банковские счета.
Но вслух сказала лишь: — Поедем домой.
Я приготовлю ужин.
Когда мы отъехали, я открыла сообщения и написала отцу: «Первый этап успешно пройден.
Она считает меня ничем».
Ответ пришёл мгновенно: «Молодец.
Помни — ровно год.
Ни днем раньше, ни днем позже.
Только так ты узнаешь, настоящая ли его любовь».
Я посмотрела на Игоря.
Он сосредоточенно вел машину, время от времени кидая на меня виноватые взгляды.
Год.
Целый год нужно изображать простушку.
Год унижений, насмешек и презрения.
Но игра стоила того.
Только так я смогу понять, действительно ли он меня любит или это просто красивые слова.
Свадьба состоялась через полгода.
Тамара Сергеевна пришла в чёрном платье, недовольно оглядывая место празднования. — Могли бы подобрать ресторан получше, — ворчала она подругам. — Арки украшены искусственными цветами!
Какой вкус? — На самом деле, — заметила я, проходя мимо, — цветы были живые.
После церемонии мы передали их в детский дом.
Решили, что там они принесут больше радости, чем просто будут висеть здесь.
Свекровь фыркнула: — Благотворительность на собственной свадьбе!
Что ещё придумаешь?
Может, еду гостям тоже раздашь бездомным? — Только остатки, с согласия гостей, конечно.
Она покачала головой и отошла, бурча себе под нос.
Родители прислали поздравительное письмо и огромный букет белых орхидей. «Сделка срочная», — объяснила я недоумевающим взглядам.
Тамара Сергеевна скривилась: — Даже на свадьбу дочери не приехали.
Кто же они такие? «Люди, которые могли бы купить весь этот ресторан, не задумываясь», — промелькнуло у меня в голове, но я лишь улыбнулась.
После свадьбы началось самое трудное.
Нам действительно нужно было сделать ремонт, поэтому я настояла на временном проживании у свекрови.
Хотела увидеть всё своими глазами — настоящую суть этой семьи.
Первую неделю Тамара Сергеевна наблюдала за мной.
Она проверяла, как я готовлю, убираю, глажу рубашки Игоря.
Каждое моё действие она находила недостатком: — Алена, мясо пережарено. — Алена, зеркало не вытерто. — Алена, ты неправильно сложила носки Игоря.
Я исправляла все огрехи, стараясь учесть замечания.
На второй неделе начались уже открытые уроки «воспитания невестки». — В нашей семье, — вещала свекровь, удобно устроившись в кресле, пока я мыла полы, — женщина должна знать своё место.
Не вмешиваться в мужские дела.
Не высказывать мнение без спроса.
Поняла? — Хорошо, Тамара Сергеевна. — И ещё: Владимир не переносит, когда ужин подают после семи часов.
Запомнила? — Да, конечно. — И перестань покупать этот дешёвый чай.
Мы пьём только «Ахмад» в жестяной упаковке.
На третью неделю случилось то, чего я давно ждала.
Воскресенье.
Большой семейный обед.
Приехала сестра свекрови со всей семьёй.
Я готовила и накрывала стол почти два часа — требования были очень строгими: особая сервировка, точное расположение блюд, идеально сложенные салфетки.
Когда все сели за стол, я направилась на своё место рядом с Игорем. — Стой! — резко прозвучал голос Тамары Сергеевны, словно щелчок кнута.
Я остановилась на месте. — Подойди сюда, — позвала она, поманив меня пальцем.
Я послушно подошла.
Она поднялась, наклонилась ко мне и тихо прошептала, чтобы услышала только я: — Не смей садиться за стол с нами, простушка.
