Холодно.
К официанту подошёл Игорь. — Мне, пожалуйста, капучино.
— Большой, — добавила Тамара. — А мне… — Он замялся, изучая меню. — Чай есть?
— Самый простой, чёрный.
— Без ничего.
— И побольше сахара.
Когда официант ушёл, Игорь наклонился вперёд, сцепив руки. Его пальцы были узловаты, ногти не подстрижены. — Тамар, я позвал тебя не просто так… Мне плохо.
Врачи говорят, что может потребоваться операция.
На сосудах.
Дело серьёзное.
Одиноко страшно, Тамар.
В пустой квартире… страшно. — У тебя ведь есть друзья, Игорь.
Родственники в Одессе. — Какие друзья?
Все разбежались, как только деньги кончились.
А родственникам я нужен только здоровым и с подарками.
Ты для меня одна, Тамар, родная душа.
Мы столько вместе пережили.
Четверть века!
Это не стереть из памяти.
Тамара мешала кофе ложечкой, хотя сахара там не было.
Звук металла о фарфор успокаивал. — Что ты хочешь предложить? — Я тут подумал… Может, попробуем начать всё заново?
Ну, не сразу в загс, конечно.
Просто… мне нужна помощь после больницы.
Поначалу.
Ты поживёшь у меня, или я у тебя.
У тебя ведь тихо, спокойно.
Я пенсию получаю, не стану обузой.
Коммунальные услуги пополам, продукты… Я экономный, знаешь.
Много не съем.
Тамара слушала и не могла поверить своим ушам.
Он ни капли не изменился.
Всё та же песня: выгода, экономия, польза. — Игорь, ты хочешь, чтобы я стала твоей сиделкой? — Зачем так резко?
Спутницей.
Подругой жизни.
Нам уже нечего делить.
Старость встретим вместе.
Может, я всё осознал.
Понял, что ты — лучшая женщина была.
Хозяйственная, терпеливая. — Терпеливая, — эхом повторила Тамара. — Вот именно, Игорь.
Я была удобной.
В этот момент Игорь вздрогнул, его лицо покраснело. — Удобной?
Я тебя из ниоткуда вытащил!
Кем ты была, когда мы встретились?
Приезжая из общежития!
Я дал тебе квартиру, прописку, статус!
А теперь ты воротишь нос?
Купила пальто за тридцать и считаешь себя королевой?
Тамара даже не сдвинулась.
Вот он.
Настоящий.
Маска «бедного больного» слетела за пару минут. — Пальто стоит пятьдесят, Игорь, — спокойно ответила она. — И купила я его на свои деньги.
А квартиру мы с тобой вместе зарабатывали.
Я работала на двух работах, пока ты три года на диване «себя искал». — Ты будешь меня упрекать? — зашипел он, оглядываясь по сторонам. — Я больной человек!
У меня давление!
Ты хочешь меня в могилу загнать?
Если умру — тебе будет стыдно перед людьми!
Оля тебя не простит! — Не трогай Олю, — голос Тамары стал холодным и твёрдым. — Она сама мне сказала: «Мама, не вздумай».
Игорь замолчал, раскрыв рот.
Это был удар.
Он всегда думал, что дочь на его стороне или хотя бы нейтральна. — Ах вот как… Значит, сговорились.
Я вас кормил, поил… — Официант! — громко окликнула Тамара.
Молодой парень сразу подошёл. — Принесите счёт, пожалуйста.
Раздельный.
Игорь вытаращил глаза. — Как это раздельный?
Ты пригласила и не можешь за чай заплатить? — Ты пригласил, Игорь.
Плати за свой чай.
А я оплачу свой кофе.
Тамара достала карту и приложила её к терминалу.
Игорь начал рыться в карманах, бормоча ругательства.
Лицо его покрылось красными пятнами. — Мелочи нет! — рявкнул он. — Тамарка, дай сто гривен, не позорься! — Нет, — Тамара поднялась. — Принципиально нет.
Ты же экономный.
Должно хватить.
Она застегнула пальто, взяла сумку.
Внутри всё бурлило, но это не был страх и не вина.
Это была ярость — чистая и горячая.
И облегчение. — Прощай, Игорь.
Лечись.
Найми сиделку.
Продай гараж, если денег нет.
Мне звонить не надо.
Никогда.
Она развернулась и направилась к выходу, чувствуя за спиной его взгляд. — Кому ты нужна будешь! — прозвучало вслед. — Приползёшь ещё!
