Мы бы поговорили… — словами тут уже не поможешь, Сергей.
Нужна полная очистка.
Иначе гангрена распространится дальше.
Внезапно Людмила Ивановна прищурилась.
Вода с дивана, следуя неотвратимым законам физики, стекала вниз.
Заливая не только ковер.
Возле ножки дивана стояла любимая сумочка Тамары.
Похоже, она была открыта, когда хозяйка искала сигареты.
Поток воды попал внутрь.
И теперь из влажной кожи, словно из рога изобилия, высыпалось промокшее содержимое.
Набухшая пачка сигарет.
Связка ключей с брелоком в виде сердечка.
Помада без крышечки.
И какой-то странный, незнакомый предмет.
Елена наклонилась. — Не трогай! — вдруг пронзительно закричала Тамара, забыв о роли несчастной жертвы.
В её голосе прозвучала искренняя паника. — Не смей!
Это мое!
Но Людмила Ивановна оказалась быстрее.
Годы работы на огороде не прошли даром — у неё была отличная реакция.
Она подняла с пола маленький, старенький кнопочный телефон.
Из тех «кирпичей», что держат заряд неделю и не боятся ни воды, ни ядерного удара.
Он остался сухим, потому что лежал в отдельном, плотном кармане, который только сейчас вывернулся наружу под напором воды.
И телефон вибрировал.
Настойчиво, требовательно.
Экран мерцал ядовито-зеленым светом в полумраке комнаты. — Ой, — сказала Елена, приподняв брови. — Сергей, смотри.
У твоей жены, оказывается, есть второй телефон.
Ретро-модель.
Для настоящих ценителей и шпионов.
Тамара бросилась к ней, словно коршун, пытаясь вырвать аппарат.
Её ногти хищно потянулись к руке свекрови. — Отдай!
Это мое!
Это… память о бабушке!
Это раритет!
Людмила Ивановна ловко увернулась, выставив вперед пустое ведро как щит.
Тамара врезалась во всё силы в оцинкованный бок и зашипела от боли, схватившись за ушибленное бедро. — Сергей, держи её, — приказала Елена.
В её голосе звучало столько железа и командной уверенности, что Сергей, не раздумывая, подчинялся.
Он схватил жену за руку, не давая уйти. — Пусти, дурак! — зарычала Тамара, вырываясь и пытаясь укусить его за руку. — Мне больно!
Людмила Ивановна поднесла телефон к глазам, щурясь без очков. — Одно непрочитанное сообщение, — сухо констатировала она. — Только что пришло.
Похоже, абонент очень обеспокоен, почему его «киса» пропала из сети на основном номере. — Не читай! — взмолилась Тамара, меняя тактику.
Теперь она играла на жалости. — Это личное!
Сергей, запрети ей!
Ты же мужчина!
Это тайна переписки! — Читай, мам, — тихо сказал Сергей.
Он вдруг заметил, как бегают глаза его жены, как дрожат её руки.
Людмила Ивановна нажала кнопку «Просмотр».
В комнате воцарилась глухая тишина.
Слышалось только тяжелое, прерывистое дыхание Тамары и монотонный звук капающей с её подола воды.
Кап.
Кап.
Кап.
Елена медленно, с чувством, произнесла вслух: — «Любимая, ну что, развели этого лоха на шубу?
Ты обещала сегодня перевести долю.
Я уже присмотрел машину, продавец ждать не станет.
Жду.
Твой братик Денис».
Людмила Ивановна приподняла бровь и взглянула на невестку поверх телефона. — Какой заботливый брат.
И шубу хочет, и машину.
И всё за счёт «лоха».
Любопытные у вас семейные отношения.
Она повернула телефон экраном к сыну.
Сергей смотрел на светящиеся пиксельные буквы.
Он перечитывал сообщение раз за разом.
Его лицо постепенно наливалось багровым оттенком.
Не от стыда.
От ужасного, разрушающего осознания.
Он медленно перевёл взгляд на жену.
Тамара перестала вырываться.
Она стояла, ссутулившись, мокрая, жалкая, и от неё пахло не свежестью альпийских лугов, а гнилой ложью. — Тамара, — голос Сергея дрогнул и сорвался на хрип. — У тебя ведь нет брата.
Невестка молчала, кусая губы.
С кончика её носа скатилась грязная капля и упала на многострадальный ковер. — Ты говорила, что ты детдомовская.
Что у тебя никого нет на свете.
Что я — твоя единственная семья.
Мы же даже документы поднимали… — Сергей, это не то, что ты думаешь… — заблеяла Тамара, пытаясь улыбнуться, но улыбка получилась жалкой гримасой. — Это… это всего лишь шутка!
Это розыгрыш!
Мы с подругой так прикалываемся! — Подругу зовут Денис? — безжалостно уточнила Людмила Ивановна. — И подруга хочет долю с шубы на машину?
Странные у подруг вкусы. — Кстати, о шубе, — Сергей вдруг вспомнил, и его глаза сузились. — Ты же вчера просила сто тысяч.
Говорила, что на лечение зубов.
Срочно, сильная боль, лучшая клиника.
Я взял кредит на пять лет.
Тамара втянула голову в плечи, словно ожидая удара. — Сергей, ты не понимаешь!
