— Скажу, что была у тебя.
— Но так, чтобы он сомневался.
— И он сразу начнёт тебя ревновать?
— Ну… я на это надеюсь.
Ольга поставила чашку на стол. — Может, вам стоит просто поговорить?
— Как взрослым людям?
— Я уже пыталась.
— Он не слышит.
— Может, стоит попробовать ещё раз?
Я покачала головой. — Ольга, мне нужно, чтобы он почувствовал.
Понимаешь?
Не просто услышал слова, а действительно ощутил, что теряет меня.
Иначе ничего не изменится.
Она долго молчала.
Слишком долго, как мне тогда показалось.
Затем кивнула. — Ладно.
Приходи в пятницу.
Посмотрим сериал, выпьем чаю.
Уедешь часов в три-четыре.
Я обняла её через стол. — Спасибо.
Ты самая лучшая.
В пятницу всё прошло, как мы и планировали.
Я пришла к Ольге в девять вечера.
Она жила в однокомнатной квартире на окраине Таращи — снимала её после развода.
Интерьер был скромным: диван, телевизор, кухонный стол и несколько стульев.
Но Ольга умела создавать уют — повсюду лежали подушечки, горели свечи, на стенах висели картинки.
Мы смотрели сериал и пили чай.
Ольга задавала вопросы о моей работе, детях в садике, планах на лето.
Я рассказывала, она внимательно слушала.
Всё было, как обычно.
В три ночи я вызвала такси и поехала домой.
Ольга обняла меня на прощание и сказала: «Всё будет хорошо.
Увидишь сама.» Я улыбнулась ей и села в машину.
Игорь не спал.
Он сидел на кухне в темноте, уставившись в телефон. — Где была?
Голос звучал ровно.
Слишком ровно. — У Ольги.
Засиделись.
Он поднял на меня взгляд.
В его глазах не было ни злости, ни ревности — лишь какая-то тяжёлая, мутная усталость. — В четыре утра?
— Да.
Потеряли счёт времени.
Он молча ничего не ответил.
Встал, прошёл мимо меня в спальню, лёг на свою половину кровати лицом к стене.
Я стояла в коридоре, не понимая — сработало ли?
Возможно, я стала для него настолько безразлична, что он даже не удивился?
Затем раздался звонок.
Точнее, звонила не мне.
Ольга позвонила Игорю.
В семь утра.
Когда я ещё спала.
Позже, когда всё уже рухнуло, я пыталась восстановить разговор по обрывкам.
Игорь рассказал мне его содержание — холодно, чётко, словно диагноз: — Привет, это Ольга.
Слушай, ты не знаешь, где Марина?
Я вчера весь вечер пыталась ей дозвониться, но она не брала.
— Она была у тебя?
— У меня?
Нет, ко мне она не приезжала.
Я думала, может, что-то случилось…
Вот и всё.
Три предложения — и шесть лет брака превратились в пепел. — Я была у неё!
— Я металась по комнате, хватая вещи и тут же бросая их обратно. — Игорь, она лжёт!
Позвони ей ещё раз, спроси нормально!
— Я уже звонил.
Дважды.
Она утверждает, что не видела тебя с прошлой недели.
— Это ложь!
Мы сидели у неё дома, смотрели сериал, я уехала в три ночи — как она может утверждать, что меня не было?!
Игорь стоял у окна, скрестив руки на груди.
Его лицо было абсолютно неподвижным — как гипсовая маска. — Я не врала!
Я действительно была у Ольги!
Весь вечер!
Он покачал головой. — Ты продолжаешь лгать мне в лицо.
— Я НЕ ВРУ!
Мой голос сорвался в крик.
Соседи наверняка всё слышали — но мне было уже всё равно.
Я переехала к маме.
Это было унизительно — в тридцать два года возвращаться в детскую комнату, где до сих пор висели постеры с забытыми рок-группами и стояла моя старая кровать с продавленным матрасом.
Мама жила одна в трёхкомнатной квартире — отец ушёл, когда мне было двенадцать, мы его больше не видели.
Квартира досталась маме от её родителей, так что с жильём у неё проблем не было.
Она не задавала вопросов, только молча застелила мне чистое бельё.
Утром приготовила завтрак — овсянку, как в детстве — и села напротив, глядя на меня своими спокойными серыми глазами. — Когда захочешь поговорить — я рядом.
Я кивнула, но говорить не хотела.
Не знала, как объяснить случившееся.
Как рассказать, что меня выгнал собственный муж из-за лжи, которой я не совершала?
Что моя лучшая подруга предала меня?
Первую неделю я почти не выходила из комнаты.
Лежала, смотрела в потолок, пытаясь понять — как?
Как это могло случиться?
Почему Ольга так поступила?
Мы были подругами двенадцать лет.
Я была на её свадьбе.
Я утешала её после развода.
Я…
Я звонила ей десятки раз.
Она не брала трубку.
Писала сообщения — она не отвечала.
Пробовала с других номеров — она сбрасывала.
Я даже заходила к ней домой, но никто не открывал, хотя свет в окнах горел.
А потом, через три недели после моего изгнания, я увидела её фотографию в социальных сетях.
Она сидела в ресторане.
На ней было новое платье — красное, с открытыми плечами.
Она улыбалась в камеру.
А рядом с ней сидел Игорь.
И держал её за руку.
