Наталья опустила топор и глубоко вздохнула. — Прости, подруга… сейчас не до плюшек.
Ольга сделала вид, что ничего не знает. — Что с тобой случилось? Зачем ты взяла топор?
Наталья молча взглянула на неё, затем отвернулась и тихо произнесла: — Проходи, Оля… хоть на твоём плече поплачу.
Открывая калитку, она почти шёпотом добавила: — Звоночек ко мне прилетел ещё три месяца назад… Дом Романенко был особенным не из-за размеров или дорогих материалов, а потому, как в нём жили.
В нём не ощущалось запустения, даже сейчас, когда хозяйка стояла перед Ольгой с потухшим взглядом.
Казалось, что стены, крыльцо, каждая доска во дворе пропитаны трудом, привычкой к порядку и тем тихим семейным счастьем, которое не выставляет себя напоказ.
Ольга последовала за Натальей и села на лавку у стены, где обычно летом они пили чай.
Во дворе всё выглядело по-прежнему: цветы ухожены, дорожки подметены, вёдра расставлены аккуратно.
Только сама Наталья казалась другой, будто из неё вытянули ту опору, на которой всё держалось. — Звоночек, говорю, ещё три месяца назад был, — продолжила Наталья, прислонившись спиной к стене. — Тогда Фаина подбежала и шепнула: «Наталия, смотри, Виталий твой у Ткаченко всё крутится».
Она усмехнулась, но в её улыбке не было радости, лишь горечь. — А я ей что?
Засмеялась.
Сказала: «Фаин, ты пелену с глаз сними или очки надень».
Дом-то пустует, ты же знаешь.
Дочь Николая со Светкой уехала в Яворов, старики там остались.
Я даже не слышала, что Наталия вернулась.
Ольга слушала молча.
Она знала Фаину — та любила подлить масла в огонь и часто выдумывала на пустом месте.
Именно поэтому Наталья тогда не поверила: всё это не вписывалось в её жизнь. — Я даже мысли такой не допускала, — развела руками Наталья. — Думаю, ну с чего бы?
Двадцать пять лет вместе.
Не вчера познакомились.
Не ребёнок у меня, чтоб на баб смотреть.
Она замолчала, а потом вдруг добавила: — Я ещё и Виталия за ужином посмеялась.
Сказала: «Уж не дом ли ты у Ткаченко покупать собрался?» И на её лице мелькнула что-то похожее на прежнюю улыбку. — Константину-то ещё три месяца служить.
Да и кто теперь в посёлке остаётся?
Вся молодёжь в Яворов уезжает. — А он? — тихо спросила Ольга. — А он мне отвечает: «Мне теперь что, и на улице не остановиться?» — Наталья вздохнула. — Мы тогда вдвоём посмеялись над Фаиной и её болтовнёй.
Я подумала: дожили, уже и слухи о нас ходят.
Она покачала головой, словно отгоняя воспоминания. — А Наталия тут уже полгода живёт, — напомнила Ольга. — Как мужа посадили, так и вернулась к родителям.
Мы её поддержали.
Говорили: правильно сделала, молодая женщина, здорова, детей рожать надо, а она всё по свиданиям ездит, посылки таскает.
Наталья почувствовала холодок, пробежавший по спине.
Оказалось, они слишком часто пересекались, просто не замечали этого. — Оль, откуда бы я узнала? — в голосе Натальи прозвучала усталость. — Виталий меня на работу возил и забирал.
У фермера, сама знаешь, больше трёх человек не собираются.
Да и мужики… они друг друга прикрывают.
Она глубоко вздохнула, словно готовясь к самому тяжёлому. — В тот день всё было как обычно.
Утром делали прививки скоту, я к плите не успела.
С Виталием быстро перекусили и поехали на работу.
Обычно он вечером коров загоняет, а тут слышу: мычат у ворот.
Подглядела в окно — мужа нет.
Ольга заметила, как Наталья вновь переживает каждую минуту того дня. — Я газ убавила и взялась за хозяйство.
Всех напоила, загнала, коров на потом оставила.
Думала: придёт, поможет.
Решила, что трактор опять сломался.
Я же ему говорила: иди к фермеру, у него техника новая.
А Виталию стыдно перед директором, мол, кто работать будет, если он уйдёт.
Наталья усмехнулась, но смех получился сухим. — Стемнело, Оль.
А его всё нет.
Я села на скамейку, прислонилась к забору.
Устала так, что не могла пошевелиться.
И тут… снова Фаина.
Она закрыла глаза, словно видела ту сцену перед собой. — Она подошла, посмотрела на меня и спросила: «Почему в платке?» Потом приблизилась и сказала: «Боже, Нат, на тебе лица нет».
А потом добавила… — голос дрогнул. — «А твой у Наталии во дворе так заразительно смеялся, что я не смогла пройти мимо.
Заглянула в щёлку… а она к нему прижалась, руки под рубашку засунула…»
Ольга сжала кулаки. — Фаина ещё и сказала: «Я бы её прибила.
Если бы была не замужем, это уже позор, а так… Сергей выйдет из колонии и навешает ей».
Наталья вздохнула, будто после долгого бега. — Я ей только и сказала: «Фаин, всё, иди, куда шла.
Не до тебя мне сейчас».
