Подарок на Новый год — духи стоимостью восемь тысяч гривен.
Подарок на восьмое марта — серьги за двенадцать тысяч гривен.
Я выбирал их два часа, обошёл три магазина.
Старался угадать с фасоном, чтобы они хорошо смотрелись.
Восьмого числа я вручил серьги — она обняла меня и сказала: «ты самый лучший».
Её глаза светились.
Казалось, вот оно — настоящее чувство.
Но через четыре дня она забыла о моём дне рождения.
Четыре дня.
За всё это время Татьяна подарила мне лишь одну футболку.
Купленную на распродаже и не моего размера.
Даже бирку не сняла — цена семьсот гривен.
Я сказал «спасибо» и убрал её в шкаф.
Она ни разу не предложила разделить счёт.
Когда приносили чек, она отворачивалась к телефону или уходила «припудрить носик».
Возвращалась — а счёт уже оплачен.
Платил я.
Молча.
Каждый раз.
В январе я заболел.
Три дня с температурой под сорок.
В холодильнике пусто, лекарства закончились, голова раскалывалась.
Встать с кровати казалось невозможным подвигом.
Я написал Татьяне: «Татьяна, я совсем приболел.
Можешь заехать?
Купить лекарства и что-нибудь поесть».
Она ответила спустя два часа: «Ой, бедняжка!
Выздоравливай!» и прислала грустный смайлик.
И всё.
Не приехала.
Не позвонила.
Я лежал, глядя в потолок.
Думал — может, завтра приедет.
На следующий день написал снова, просто «как дела?».
Она прислала селфи из кафе с подругой и подпись: «Отдыхаем!».
Я лежал с температурой.
Она пила капучино.
Позвонить и спросить «как ты?» — заняло бы полминуты.
Но она не сделала этого.
На третий день за мной пришла мама.
С кастрюлей бульона и пакетом лекарств, без предупреждения, через весь город.
За три дня болезни Татьяна написала только одно сообщение.
Одно.
Но я старался отгонять эти мысли.
Оправдывал — у неё тяжёлая работа, у неё свой характер, не все проявляют заботу одинаково.
Убеждал себя, что это нормально.
Что я слишком много требую.
Друзья говорили: «Алексей, открой глаза».
Дмитрий прямо сказал: «Братан, она тебя не ценит».
Но я не слушал.
А потом наступил апрель.
Меньше чем через две недели после моего дня рождения Татьяна начала готовиться к своему.
Четвёртое апреля.
И тут начался настоящий спектакль.
Звонок в среду вечером.
Голос — возбуждённый, деловой. — Алексей, нам нужно обсудить мой день рождения.
Я хочу в ресторан, есть место на набережной.
Средний чек — пять тысяч гривен с человека. — Сколько будет гостей? — спросил я. — Восемь.
Я, ты, Марина с Игорем, Ольга с Викторией и две коллеги.
Столик я забронирую, а ты оплатишь.
Я помолчал.
Сорок тысяч гривен за ужин. — Может, отметим вдвоём? — предложил я. — Тихий ужин, свечи. — Вдвоём? — она фыркнула. — Мне двадцать восемь, а не шестьдесят.
Девочки ждут, я уже всем сказала. — Не спросив меня, — уточнил я. — А что тут спрашивать?
Это твоя обязанность.
Обязанность.
Не просьба.
Не предложение.
Я сидел в машине и смотрел в лобовое стекло.
Сорок тысяч гривен за ужин с её подругами — и она даже не поинтересовалась, могу ли я.
Сказал: «Хорошо, обсудим».
Положил трубку.
Через два дня прислала список подарков.
Сообщение в мессенджере с нумерацией. «Алексей, смотри: 1.
Сумка — двадцать три тысячи гривен. 2.
Сертификат в спа — десять тысяч гривен. 3.
