Ольга не стала отвечать.
Она перешагнула через разбросанные пакеты, направилась в кухню и включила свет.
Яркий свет лампы беспощадно озарил их уютное жилище, созданное ею за долгие годы.
Теперь всё вокруг казалось ей сценой в неудачном спектакле.
Она набрала в стакан воды, быстро выпила, ощущая, как холодная жидкость обжигает пересушенное горло, и лишь затем обернулась к мужу, который стоял в дверном проеме. — Садись, — произнесла она твердо. — Ольг, давай без скандалов… — Садись! — голос её резким ударом обрушился на него.
Алексей нахмурился, но всё же сел, нарочно скрестив руки на груди.
Взгляд его был обиженным. — Давай посчитаем, Игорь, — Ольга прислонилась бедрами к подоконнику. — Просто чтобы я понимала, насколько ты щедр.
Крышу мы обновляли в прошлом году.
Металлочерепица, утеплитель, работа бригады.
Сто пятьдесят тысяч.
Чьи это деньги были? — Ну, общие, — пробормотал Алексей, отводя взгляд. — Нет, не общие.
Это были средства, вырученные с продажи моей доли в квартире Людмилы.
Ты тогда сказал: «Сейчас у меня мало заказов, давай вложимся, это для нас, для Павла, чтобы он не дышал сыростью».
Помнишь?
Алексей молчал, жевательные мышцы на скулах дрожали. — Продолжай.
Скважина и система фильтрации воды.
Ещё восемьдесят тысяч.
Это мой годовой бонус.
Ты говорил: «Вода — это жизнь».
А мебель?
Тот гарнитур из ротанга, который я искала два месяца на распродажах?
Новый холодильник?
Бойлер?
Игорь, я не просто вешала шторы.
Я вкладывала в этот дом душу и почти все свои сбережения за пять лет брака.
А ты взял всё — моё время, мои деньги, мой труд — обвязал бантиком и преподнёс Елене. — Ты меркантильна, — наконец с ненавистью посмотрел на неё Алексей. — У тебя в голове только деньги.
Это же моя дочь!
У неё свадьба — событие раз в жизни!
Что я должен был ей подарить?
Сервиз?
Постельное бельё?
Я хотел сделать поступок, достойный отца! — За мой счёт? — Ольга усмехнулась, и эта улыбка была страшнее крика. — Ты хочешь быть хорошим отцом для Елены, обокрав Павла? — Никого я не обокрал! — Алексей вскочил, стул с грохотом отъехал назад. — Дом и земля достались мне от отца!
Это моя добрачная собственность, юридически я имел полное право распоряжаться ею как хочу.
А твой ремонт… ну извини, амортизация.
Обои поклеила — молодец, пожили в красоте.
Теперь пусть молодые поживут. — Юридически… — протянула Ольга. — А по-человечески?
Ты ведь знал, что мы туда едем.
Видел, как я закупаю продукты, как Павел ждет поездки.
Ты молчал до последнего, пока мы не подошли к машине.
Ты трус, Игорь.
Ты боялся скандала, поэтому решил поставить меня перед фактом, когда уже некуда было деться.
Думал, я проглочу?
Думал, приедем, увидим там Елену, и я из вежливости промолчу? — Я думал, ты поймёшь! — закричал он, срываясь на фальцет. — Елене сейчас тяжело!
Степан у неё перспективный, но без жилья.
Им нужно где-то жить.
А мы с тобой взрослые люди, у нас есть квартира №23.
Павлу три года, ему этот свежий воздух без разницы, он бы лучше в планшет поиграл.
Ольга смотрела на него и ощущала, как внутри что-то умирает.
Не любовь, нет.
Любовь, наверное, уже погибла там, на асфальте, вместе с разбитой гортензией.
Умирал уважение.
Умирал оплот.
Перед ней стоял чужой, жалкий мужчина, который ради одобрения капризной дочери от первого брака был готов разрушить благополучие настоящей семьи. — Павлу нужен воздух, Игорь.
У него аденоиды, врач рекомендовал всё лето провести на юге, за Одессой.
Ты был с нами на приёме, ты кивал.
Но забыл об этом в тот момент, когда Елена пожаловалась тебе по телефону, что ей негде жить с её перспективным голодранцем. — Не смей оскорблять её выбор! — Алексей ударил кулаком по столу. — Мы что-нибудь придумаем.
Снимем дачу в Каролино-Днестровском.
Или отправим к твоей Тамаре. — К моей Тамаре?
В однушку на пятом этаже без лифта?
В пыльную Одессу? — Ольга покачала головой. — Ты замечательный стратег.
Решил проблему одной семьи, разрушив жизнь другой. — Да хватит драматизировать! — устало потер лицо он ладонями. — Никто не умер.
Подумаешь, дача в Каролино-Днестровском.
Я заработаю, купим другую, ещё лучше.
Потом.
Когда-нибудь. — Когда-нибудь? — Ольга подошла к нему почти вплотную.
Глаза её блестели холодом. — Ты даже на забор для этой дачи не смог заработать, Игорь.
Всё, что было сделано за последние годы, сделано на мои деньги.
Ты всего лишь паразитировал на моём желании создать уют.
И теперь говоришь, что начнём с нуля?
Нет. — Что «нет»? — он настороженно прищурился. — Ты переписал нашу дачу в Каролино-Днестровском на дочь от первого брака тайком от меня, — отчётливо, разделяя слова, сказала Ольга, произнеся ту фразу, что крутилась у неё в голове целый час. — Мы планировали там гулять с нашим сыном.
Ты лишил нашего ребёнка наследства ради своей любимой принцессы.
Ты предал нас. — Ой, не надо этих громких слов про предательство, — скривился Алексей. — Я хозяин своего слова.
Дал — значит дал.
Не забрать же теперь обратно.
Будешь теперь пилить меня всю жизнь? — Пилить?
Нет, — Ольга отошла к окну, глядя на темнеющий двор, где сейчас они могли бы грузить вещи, если бы её муж был настоящим мужчиной, а не тряпкой. — Я лишь делаю выводы.
Ты расставил приоритеты.
На первом месте — Елена и её комфорт.
На втором — твоё эго «доброго папочки».
А мы с Павлом — где-то в самом конце, в графе «потерпят». — Ты преувеличиваешь, — пробормотал Алексей, но уже не так уверенно. — Я люблю вас обоих одинаково. — Ложь, — спокойно сказала она. — Если бы любил, ты не украл у сына его детство.
Ты бы посоветовался со мной.
Но знал, что я буду против, поэтому всё сделал за моей спиной.
Как крыса. — Замолчи! — рявкнул он. — Я не допущу такого тона в моём доме! — В твоём доме? — Ольга обернулась, и взгляд её стал холодным. — В этой квартире №23, Игорь, твоим осталось лишь старое кресло и коллекция пивных кружек.
Всё остальное приобретено в браке.
И в отличие от дачи в Каролино-Днестровском, я не позволю тебе подарить это кому-то ещё.
В коридоре раздался тихий шорох.
В дверях кухни стоял сонный Павел, прижимая к себе плюшевого зайца.
Он тер кулачком глаза и с тревогой смотрел на родителей. — Мам, пап, вы чего кричите? — тихо спросил он. — Мы на дачу не едем?
Алексей дернулся, будто получил удар.
Открыл рот, чтобы что-то сказать, соврать, придумать очередную отговорку про сломанную машину или плохую погоду, но Ольга опередила его. — Не едем, сынок, — сказала она мягко, но отчётливо, глядя мужу прямо в глаза. — Папа подарил наш домик тёте Елене.
Теперь там она будет жить.
А нам туда нельзя.
Павел перевёл озадаченный взгляд на отца.
Алексей покраснел так сильно, что казалось, сосуды в глазах вот-вот лопнут. — Зачем ты ему это говоришь? — прошептал он едва слышно. — Потому что он должен знать правду, — так же тихо ответила Ольга. — Привыкай, Игорь.
Теперь правды будет много.
И она тебе совсем не понравится.
Ольга уложила Павла, который долго всхлипывал под подушкой, не понимая, почему папа вдруг стал злым, а мама — такой холодной.
Когда дыхание ребёнка выровнялось, она осторожно закрыла дверь детской и вернулась на кухню.
Воздух в квартире казался сгущённым, тяжёлым, словно перед грозой.
