Вам у нас точно понравится! — Остерегайся листьев, Игорь, это метельчатая гортензия сорта «Ванилла Фрейз», она пока ещё капризная.
Я почти десять тысяч отдала за эти три горшка, так что не ставь к ним мангал.
Ольга суетливо приводила в порядок высокие пластиковые кашпо в багажнике кроссовера, пытаясь впихнуть между ними пакеты с углём и новую, всё ещё пахнущую заводской смазкой решётку для барбекю.
Пятничный вечер наполнялся звуками двора: хлопали двери подъездов, визжали дети на качелях, моторы прогревались.
В воздухе чувствовался запах бензина и предвкушение выходных.
Для Ольги эти выходные имели особое значение — открытие сезона.
Она всю зиму продумывала, как обновит клумбы, где поставит надувной бассейн для трёхлетнего Павла и какие шторы выберет для веранды, которую они с Алексеем достраивали прошлой осенью.
Алексей стоял рядом, перешагивая с ноги на ногу.
Он выглядел необычно отстранённым для человека, который обычно первым убегал из душной Одессы на природу.
Его взгляд блуждал над крышами соседних многоэтажек, а руки нервно возились с брелоком сигнализации. — Ольг, может, не сегодня? — внезапно произнёс он, когда жена пыталась задвинуть большую коробку с бассейном поверх сумок с продуктами. — Ну куда мы поедем в такой пробке?
Павел уже капризничает, да и погода… Дождь же обещали. — Какой дождь, Игорь?
На небе ни единого облачка, — Ольга выпрямилась, оттягивая прядь волос, упавшую на лоб.
Она с удивлением посмотрела на мужа. — Павел спит в автокресле, ему всё равно.
А гортензии ждать не станут, их надо высаживать, пока земля влажная.
Почему ты такой пассивный?
Заболел? — Да нет, не заболел, — раздражённо пожал плечами он и отошёл от открытого багажника. — Просто настроения нет.
Устал на работе.
Давай на следующих выходных? — На следующих у моей Тамары юбилей, мы не сможем.
Игорь, не начинай.
Мы же договорились.
Я мяса на три тысячи замариновала, оно испортится.
Садись за руль или отдай ключи, я сама поеду, если ты такой уставший.
Она протянула руку ладонью вверх, ожидая привычного звона металла.
Но Алексей не двинулся.
Он стоял, уставившись на носок ботинка, и молчал.
Эта пауза затянулась настолько, что стала неприятно вязкой. — Игорь, ключи от дачи в Каролино-Днестровском, — повторила Ольга с нажимом, начиная раздражаться. — Связка с синим брелоком.
Они всегда лежали у тебя в барсетке. — Их там нет, — мрачно ответил он, не поднимая глаз. — Потерял? — Ольга шумно выдохнула, раздражение переросло в злость. — Господи, ну как ребёнок!
Ладно, у меня должны быть запасные в бардачке, если я их зимой не выложила… Она потянулась к пассажирской двери, но Алексей схватил её за руку.
Его ладонь была влажной и горячей. — Нет запасных, Ольг.
Ни одного.
Я их отдал.
Ольга застыла.
Медленно повернула голову и встретилась взглядом с мужем.
В его бегущих глазах читалась смесь страха и инфантильного упрямства. — Кому ты их отдал? — спросила она тихо, но соседка с собакой, проходившая мимо, ускорила шаг, услышав её тон. — Тамаре своей, что ли?
Она опять решила поехать проверить, как я грядки полю? — Не Тамаре.
Елене.
Имя дочери от первого брака прозвучало словно выстрел с глушителем.
Тихо, но с убийственной силой.
Елена.
Двадцать два года, вечный поиск себя, надутые губы и непоколебимая уверенность в собственной исключительности.
Елена, которая на даче в Каролино-Днестровском появлялась раз в год, чтобы сделать селфи в гамаке и морщилась от запаха навоза. — Зачем Елене ключи от нашей дачи в Каролино-Днестровском? — Ольга выговаривала слова, стараясь не сорваться на крик. — Мы же договаривались: эти выходные — наши.
Я хотела покрасить пол на террасе, пока ты гуляешь с Павлом.
Елена могла бы сначала спросить.
Позвони ей.
Пусть возвращает ключи, или сама пусть едет открывать, если такая умная. — Я не буду ей звонить, — Алексей наконец поднял глаза, в них мелькнул вызов. — Она не просто взяла ключи на выходные.
Теперь она там хозяйка.
Ольга ощутила, как земля уходит из-под ног.
Небо, машины, дом — все осталось на месте, но реальность дала трещину. — Что значит «хозяйка»? — переспросила она, ощущая холод внутри. — Я подарил ей дачу в Каролино-Днестровском, Ольг.
Оформил дарственную неделю назад, — выпалил Алексей, словно ныряя в холодную воду. — У неё свадьба через месяц, ты знаешь.
Им с Степаном негде жить, ипотеку молодым не потянуть, проценты грабительские.
А дача стоит, мы там только летом наездами.
Это мой подарок дочери.
Я отец, обязан обеспечить ей старт.
Вокруг жизнь продолжалась.
Кто-то парковался, где-то плакал ребёнок, ветер шелестел листвой.
А Ольга стояла и смотрела на человека, с которым прожила пять лет, и не узнавал его.
— Ты переписал нашу дачу в Каролино-Днестровском на дочь от первого брака без моего ведома?
Ты подарил дом, в который я вложила все свои премии за три года? — Это земля моего отца! — тут же перешёл в защиту Алексей, повышая голос. — Моё наследство!
Я вправе распоряжаться им так, как считаю нужным.
Елена — моя кровь.
А ты… ты вечно всё меряешь деньгами. — Земля твоего отца была болотом с крапивой по пояс, когда мы туда приехали! — рявкнула Ольга, забыв о соседях. — А дом — гнилым сараем с дырявой крышей!
Мы построили его заново, Игорь!
Мы!
На деньги от продажи моей машины ставили забор и бурили скважину!
Я сама шкурила стены, пока у тебя спина болела!
И ты одним росчерком пера подарил мои труды, мои деньги и место, где должен был расти наш сын, своей взрослой дочери? — Не называй её дочерью! — лицо Алексея покраснело. — Ей нужнее!
У нас есть квартира №23, нам есть где жить.
А Павел… ну что Павел?
Он ещё маленький, ему всё равно, где в песке копаться.
Погуляем в парке.
Найдём варианты, снимем домик на месяц, если тебе так хочется.
Ольга смотрела на него, и пелена шока стала спадать, уступая место яростному и ясному осознанию.
Он не просто подарил недвижимость.
Он украл.
Украл у меня, украл у нашего общего ребёнка, чтобы купить любовь той, которой на него всегда было плевать. — Ты переписал нашу дачу без моего ведома!
Мы планировали гулять там с малышом!
Ты лишил нашего сына наследства ради «любимой принцессы»?
Ты предал нас!
Уходи к своей первой семье, если хочешь быть для них хорошим за мой счёт!
Она резко развернулась к багажнику.
Схватила один из горшков с гортензией.
Тяжёлый, с влажной землёй. — Ольг, ты чего? — насторожился Алексей.
Она с размаху швырнула горшок на асфальт.
Пластик треснул, чёрный грунт смешался с белыми гранулами удобрений и разлетелся веером, забрызгав чистые джинсы Алексея.
Нежный стебель надломился. — Выгружай, — произнесла она холодным тоном, от которого у Алексея побежали мурашки по спине. — Выгружай всё.
Бассейн, уголь, продукты.
Я не сдвинусь с места, пока машина не опустеет.
Пусть твоя «принцесса» сама обустраивается.
Я не собираюсь возить рассаду ради чужого счастья. — Ты истеричка, — прошипел Алексей, оглядываясь по сторонам, но подошёл к багажнику. — Психованная.
Подумаешь, дача в Каролино-Днестровском.
Дело наживное. — Ты лишил нашего сына наследства ради любимой принцессы, — твёрдо сказала Ольга, наблюдая, как он неловко вытаскивает коробку с бассейном. — Ты предал нас, Игорь.
И сейчас даже не осознаёшь, насколько сильно.
Лифт гудел, поднимая их на девятый этаж, и этот монотонный звук казался единственным, что удерживало реальность от полного распада.
В узком пространстве кабины пахло потом Алексея и дорогим кондиционером для белья, исходившим от одежды Ольги.
Между ними, словно преграда, стояли пакеты с едой и злополучная коробка с бассейном, которую Алексей прижимал к груди как щит.
Он дышал тяжело, с присвистом, и пристально рассматривал рекламный стикер на зеркале, избегая взгляда жены.
Как только дверь квартиры №23 захлопнулась, отрезая их от внешнего мира, Алексей с облегчением сбросил груз на пол.
Коробка громко ударилась о плитку, пакет с углём опрокинулся, рассыпая чёрную пыль. — Ну вот, дома, — с притворной бодростью сказал он, потирая руки. — Сейчас чай попьём, успокоимся.
Ольг, ну правда, зачем ты так разозлилась на пустом месте?
Стыдно же перед соседями было устраивать такой концерт.
Ольга не ответила. Она перешагнула через пакеты, прошла в кухню и включила свет.
