Банки ему не доверяют, а вы продолжаете верить.
Вы передали ему наши сбережения, чтобы поддержать того, кто не желает помочь себе сам. — Как ты смеешь так говорить? — свекровь схватилась за грудь. — Дмитрий — старший брат.
Он обязан помогать. — А как же я?
Я должна отказаться от своей квартиры ради вашего любимого сына? — Ты мелочная.
Стерва.
Тебя волнуют только деньги. — Я думаю о шести годах, которые мы копили.
О том, что мы с вашим сыном жили в лишениях, откладывая каждую копейку.
А вы за считанные минуты забрали всё.
Тамара Петровна опустилась на стул и заплакала: — У меня сердце разрывается.
Давление повысилось.
Ты меня довела. — Вы губите одного сына, чтобы спасти другого.
Который не желает спастись.
Ольга развернулась и ушла.
Дверь хлопнула так сильно, что штукатурка осыпалась.
Дома она легла на кровать и закрыла глаза.
Шесть лет.
Просто выбросили.
Утром после ночной смены вернулся Дмитрий.
С мрачным выражением лица. — Мама звонила.
Вызывала скорую.
Почти оказалась в больнице. — Сама виновата, — ответила Ольга, не открывая глаз. — Как ты можешь говорить так?
Она о семье заботилась. — О какой семье?
О Алексее?
А кто о мне думал?
Дмитрий сел на край кровати: — Слушай внимательно.
Ты сейчас поедешь к маме и извиняешься за всё, что сказала.
Мы забудем этот ужас и будем жить дальше.
Или я забираю свою часть денег, и мы расстаёмся.
Я не могу быть с человеком, который травит мою мать.
Ольга открыла глаза.
Взглянула на мужа.
На этого тридцатишестилетнего мужчину, который так и не повзрослел. — Ты хочешь, чтобы я извинилась за то, что вы украли мои деньги? — Наши деньги.
И никто ничего не крал.
Мы помогли брату. — Без моего согласия. — Ты всё равно бы не дала согласия. — Конечно, не дала бы.
Это же абсурд.
Отдать полмиллиона человеку, который никогда их не вернёт. — Вернёт.
Мама сказала, он обещал.
