Потом он повернулся и вышел из комнаты.
Я услышала звук закрывающейся двери мастерской, где он обычно прятался, когда был раздражён.
Денис смотрел на меня с виноватым выражением.
И что я могла предпринять?
Ведь это не его вина.
Он всего лишь ребёнок, которого мать отправила к родственникам с минимальным багажом, надеясь на мою отзывчивость.
Или, если смотреть иначе — на мою наивность. — Денис, пойдём в магазин, — сказала я, стараясь улыбнуться. — Тебе нужна нормальная одежда.
По пути в торговый центр мальчик рассказывал о школе, друзьях, о том, как они с одноклассниками ходили в музей.
Я слушала не слишком внимательно, мысленно подсчитывая, сколько придётся потратить.
В прошлом году на одежду ушло около тридцати пяти тысяч гривен.
В позапрошлом — тридцать.
Цены росли, как и Денис. — Тётя Тома, а можно мне те кроссовки? — он указал на витрину. — С подсветкой!
Я взглянула на ценник.
Четыре с половиной тысячи гривен. — Давай посмотрим что-нибудь попроще, — предложила я. — Но они такие классные!
У Лёхи такие же, все в школе завидуют!
Я вздохнула и кивнула продавцу.
Денис засиял от радости.
Мы набрали одежды на тридцать две тысячи гривен.
Футболки, шорты, две пары джинсов, кроссовки, сандалии, ветровку, пижаму, бельё, панаму, рюкзак для прогулок.
Денис выбирал с энтузиазмом, показывая на яркие вещи.
Я не возражала — пусть хоть ребёнок радуется.
Кассир улыбнулась: — Сын? — Племянник, — поправила я. — Мальчику повезло с тётей, — она протянула чек.
Повезло, — подумала я, выходя на улицу.
А мне?
Первые две недели проходили в привычном ритме.
Я работала по утрам, пока Денис спал до десяти.
Затем мы вместе завтракали — он с удовольствием ел кашу, хлеб, яйца, йогурты.
После обеда он уходил к речке или катался на велосипеде, который Игорь купил ему в прошлом году.
Потом обедал.
Вечером я готовила ужин, а муж занят был в огороде или мастерской.
Наши разговоры стали короче.
Игорь отвечал односложно, всё чаще покидал стол преждевременно.
Однажды вечером, когда Денис уснул, я застала мужа на веранде.
Он сидел на ступеньках, глядя в темноту.
Рядом стояла кружка с чаем. — Что с тобой? — спросила я, присев рядом. — Устал, — ответил он. — Просто устал, Ольга.
От всей этой… ситуации. — Он же ребёнок.
Виноват ни в чём. — А мы виноваты? — Игорь повернулся ко мне.
Его лицо выражало напряжение и усталость. — Мы обязаны содержать его каждое лето?
Кормить, одевать, развлекать?
У Татьяны Сергеевны что, денег нет? — Не знаю, — призналась я. — Она никогда не говорит. — Вот именно.
Не говорит.
Потому что ей удобно молчать. — Он помолчал, затем тихо добавил: — Знаешь, иногда я думаю…
А если бы мы уехали?
Просто так, без предупреждения?
Сняли домик где-нибудь на море.
Или в горах.
На всё лето.
Вдвоём.
Я посмотрела на него.
В его глазах читалась тоска.
Та самая тоска по нам — по паре, которой мы когда-то были.
Без чужих детей, без обязательств перед сестрой, без постоянного ощущения долга. — Игор… — Я знаю, — перебил он. — Знаю, что ты не можешь.
Она же твоя сестра.
Из всей семьи осталась только она.
Но иногда мне кажется, ты забыла: я тоже твой родной человек.
Может, даже ближе.
Он встал и ушёл в дом.
Я осталась на веранде одна.
Потом поднялась и направилась на кухню.
Достала из ящика стопку чеков за последние недели и разложила их на столе.
Подсчитала.
Итого: шестьдесят три тысячи гривен за две недели.
А впереди ещё два с половиной месяца.
Звонок от Татьяны Сергеевны прозвучал в середине июля.
Я как раз поливала помидоры, а Денис помогал — таскал лейку. — Привет! — голос сестры был бодрым. — Как дела?
Как Денис? — Нормально, — ответила я. — Загорел, поправился.
Ест хорошо. — Вот и отлично!
Всё изменилось в конце июля.
Я искала в интернете варианты летних лагерей на следующий год — на всякий случай.
И случайно наткнулась на объявление.
Адрес: Петрова, 27.
Двухкомнатная квартира.
Фото детской комнаты.
Светлые обои.
Кровать.
Шкаф.
Стол.
Татьяна Сергеевна живёт именно там — в двушке на Петрова.
Квартира принадлежит ей.
После развода бывший муж ушёл, оставив ей жильё по соглашению — она отказалась от алиментов в обмен на квартиру. «Сдаётся комната в двухкомнатной квартире.
Для одного человека. 20 000 в месяц + коммунальные услуги.
Собственник».
Телефон.
Номер Татьяны Сергеевны.
Я читала описание, всматривалась в фотографии.
Это была комната Дениса.
Его кровать.
Его стол с наклейками от машинок.
Его космический ночник на полке.
Никакого ремонта.
Никаких новых обоев.
Всё осталось таким же, как было.
Она просто сдавала комнату другим жильцам, пока сын жил у меня.
Руки дрожали.
В голове звенело.
Игорь вошёл в комнату и сразу заметил моё выражение лица. — Что случилось?
