В прошлом месяце, следуя «семейной традиции», мы оплатили вам санаторий, потому что у вас «шалили нервы».
Позавчера вы попросили пять тысяч на «лекарства», а вернулись с новой сумочкой.
Теперь же вы хотите устроить вечеринку, которая стоит в три раза больше наших зарплат.
Это вовсе не традиция.
Это финансовое паразитирование. — Хамка! — выдохнула она. — Вячеслав, ты слышишь?
Она считает мои лекарства! — Я вижу сумочку, мам, — Вячеслав указал на стул, где лежал новый кожаный клатч. — И я вижу смету.
Мы можем пригласить тебя в кафе.
Трое.
Или ты готовишь дома, а мы покупаем продукты.
И всё.
Тамара Сергеевна поднялась.
Она умела уходить элегантно — с гордо поднятой головой. — Вы пожалеете, — бросила она у двери. — Жадность — грех.
А родня… Родня не поймёт.
Я уже пригласила гостей.
Дверь захлопнулась. — Она блефует, — заметил Вячеслав, возвращаясь к остывающему стейку. — Никого она не приглашала.
У тети Людмилы нет денег на билеты, а племянники из Чернигова работают вахтовым методом.
Я включила посудомоечную машину.
Интуиция подсказывала, что мы недооцениваем масштаб надвигающейся катастрофы.
Тамара Сергеевна была женщиной, которая однажды заставила кондуктора извиниться за то, что тот потребовал с неё плату за проезд.
Через три дня начался настоящий ад.
Сначала позвонила тётя Людмила. — Марина, деточка, мы поезд 045, вагон седьмой.
Встречайте!
Нас четверо, я ещё внука взяла, ему надо столицу показать.
Тамара сказала, у вас диван в гостиной раскладывается?
Я молча повесила трубку.
Потом меня добавили в мессенджер в чат «ЮБИЛЕЙ КОРОЛЕВЫ».
Там состояло 28 участников.
Тамара Сергеевна выкладывала фото меню ресторана с подписями: «Осетрина по-царски — обязательно», «Вина только французские, у Вячеслава аллергия на дешёвое».
У Вячеслава была аллергия лишь на наглость, но маму это не волновало.
Я показала телефон мужу. — Она действительно это организовала.
Она собрала людей.
Вячеслав потер переносицу. — Если мы не заплатим, она устроит скандал на глазах у всех.
Будет плакать, хвататься за сердце, рассказывать, что мы выгнали её на паперть.
Она рассчитывает, что нам станет стыдно перед гостями. — Это социальный шантаж, — заметила я. — Классика.
Если мы поддадимся сейчас, следующий «у нас так принято» будет касаться дарственной на нашу квартиру. — Есть идея, — Вячеслав зло усмехнулся. — Она хочет традиций?
Пусть получит традиции.
Настал день.
Мы решили никого не встречать на вокзале.
