— Вам у нас точно понравится! — Игорь, почему приложение пишет «недостаточно средств»?
Я пытаюсь перевести аванс за контракт в роддоме, там всего тридцать тысяч предоплата.
А банк отказывает.
Ольга стояла посреди кухни, упираясь одной рукой в поясницу, которая к восьмому месяцу беременности болела без остановки, словно больной зуб.
В другой руке светился экран телефона, холодным белым светом выхватывая из полумрака её уставшее, отёкшее лицо.
На плите остывал ужин, но аппетит исчез мгновенно, как только она увидела красную отметку отказа.
Игорь сидел за столом и методично, даже с некоторым напряжённым усердием, резал ножом котлету.
Он даже не поднял головы.
Его плечи под домашней футболкой слегка напряглись, как будто он ожидал удара в спину. — Ну? — Ольга сделала тяжёлый шаг к столу. — Ты меня слышишь?
Там должно быть двести восемьдесят тысяч.
Мы копили их с пятого месяца.
Где деньги, Игорь?
Скрежет вилки о тарелку прозвучал в тишине кухни неестественно громко, словно выстрел.
Игорь наконец откладывал приборы, вытер рот салфеткой и медленно поднял глаза.
В его взгляде не было страха, скорее упрямое, мученическое упорство человека, уверенного в своей правоте, но сознающего, что сейчас его будут «пилить». — Оль, садись, — тихо сказал он. — Тебе нельзя нервничать. — Я не нервничаю, — голос Ольги стал ровным и жёстким, словно натянутая струна. — Я задаю вопрос.
Где деньги на роды и кроватку? — Их нет, — выдохнул он. — Я снял всё сегодня днём.
Ольга ощутила, как пол под ногами чуть качнулся.
Ребёнок внутри, будто почувствовав всплеск адреналина у матери, сильно пнул её под рёбра.
Она машинально положила руку на живот, пытаясь успокоить сына, но взгляд не отрывала от мужа. — Снял?
Зачем?
Ты купил машину?
Нас обокрали?
Что случилось? — Сергей, — произнёс Игорь, и это имя повисло в воздухе, словно запах гари.
Ольга закрыла глаза.
Сергей.
Младший брат Игоря.
Тридцатилетний бездельник, вечный «перспективный стартапер», который до сих пор жил с мамой и менял работу каждые два месяца, потому что «начальники — идиоты». — Что на этот раз? — спросила она, открывая глаза. — Опять игровые автоматы?
Или новый «бизнес» с криптовалютой? — Хуже, Оль.
Гораздо хуже, — Игорь наклонился вперёд, выражение лица исказилось гримасой важности момента. — Он вчера вечером… ну, короче, они с пацанами отмечали.
Он взял каршеринг.
Немного выпил, думал, что проскочит.
И врезался в «Гелендваген» на светофоре.
Там серьёзные люди, Оль.
Очень серьёзные.
Страховки у него на каршеринге нет, аккаунт поддельный, он пьяный… В общем, его поставили на счётчик.
Прямо там, на асфальте.
Сказали, если до вечера не будет трёхсот тысяч на ремонт бампера и фары — его похоронят.
Ольга слушала, и смысл слов доходил до неё с трудом, словно она находилась под водой.
Пьяный.
Каршеринг.
Гелендваген.
И её деньги.
Деньги её сына. — И ты… — она замялась, чувствуя, как к горлу подступает тошнота. — Ты отдал наши деньги? — А что мне оставалось делать?! — вдруг вспылил Игорь, хлопнув ладонью по столу. — Ждать, пока мне пришлют его уши в конверте?
Он мой брат!
Единственный!
Мать там с сердцем слегла, скорую вызывали.
Я старший, я должен решать вопросы.
Я собрал всё, что было у нас, занял ещё двадцатку у Владимира и отвёз им.
Всё, вопрос закрыт.
Сергей жив, здоров, только напуган.
Игорь откинулся на спинку стула, вероятно, ожидая, если не медали, то хотя бы понимания.
Он смотрел на жену с видом героя, спасшего рядового Райана, не замечая, как белеют костяшки её пальцев, сжимающих телефон.
Ольга смотрела на мужа и видела перед собой совершенно чужого человека.
Этот мужчина, с которым она жила три года, который гладил её живот и выбирал имя сыну, только что, не моргнув глазом, обокрал собственного ребёнка ради спасения взрослого идиота, нарушившего закон. — Ты отдал деньги, отложенные на роды и коляску, своему брату, чтобы он закрыл долг за разбитую чужую машину?
Ты в своём уме?
Мне рожать через месяц, а у нас нет ни копейки!
Твой брат пьяным сел за руль, а расплачиваться должен наш ребёнок?
Собирай свои вещи и уходи к брату, пусть теперь он тебя и ребёнка содержит, потому что я меняю замки прямо сейчас! — Оль, ну не начинай, — скривился Игорь. — Деньги — дело наживное.
Заработаем ещё.
Главное — человек жив. — Твой брат пьяным сел за руль, — голос Ольги сорвался в крик, который эхом разнесся по маленькой кухне. — Он мог кого-то убить!
И ты, вместо того чтобы заставить его ответить за свои поступки, просто вытащил деньги из кармана собственного сына? — Да при чём тут сын?! — вскочил Игорь, опрокинув стул. — Ребёнку вообще всё равно, в какой кроватке спать!
А Сергея могли покалечить!
Ты эгоистка, Ольга!
Думаешь только о своём комфорте!
Это слово — «эгоистка» — стало последней каплей.
Оно порвало ту тонкую нить терпения, на которой держался их брак последние месяцы, пока Игорь бегал нянчиться с проблемами своей родни. — Собирай свои вещи и уходи к брату, — сказала Ольга ледяным тоном, от которого у Игоря пропало желание спорить. — Пусть теперь он тебя и ребёнка содержит, потому что я меняю замки прямо сейчас! — Ты не посмеешь, — прошипел он, но страх мелькнул в его глазах. — Это и моя квартира. — Это квартира моего отца, Игорь.
Ты здесь даже не прописан.
У тебя десять минут. — Дура, — выдохнул он, снова садясь за стол и демонстративно придвигая к себе тарелку. — Никуда я не пойду.
Перебесишься и успокоишься.
Гормоны у тебя.
И вообще, давай поедим, котлеты стынут.
Он наколол кусок мяса на вилку, всем своим видом показывая, что разговор окончен.
Для него это была просто очередная семейная ссора, которую можно заесть ужином и забыть перед телевизором.
Он не понимал, что процесс уже запущен, и обратного пути не будет.
Ольга молча развернулась и вышла в коридор, где на тумбочке лежал телефон отца. — Ты раздуваешь трагедию из ничего, Оль, — говорил Игорь с набитым ртом, и кусочек хлеба упал на скатерть.
Он небрежно смахнул его на пол. — Подумаешь, контракт.
Миллионы женщин рожают бесплатно по ОМС, и ничего, короны с головы не падают.
Это всё маркетинг, развод для таких наивных дурочек, как ты.
Врачи везде одинаковые, что за деньги, что бесплатно.
Клятву Гиппократа давали все.
Ольга стояла в дверном проёме, ощущая, как от бессильной ярости немеют кончики пальцев.
Она смотрела на мужа и пыталась понять: когда он успел так измениться?
Когда заботливый парень превратился в этого циничного жлоба, который рассуждает о её здоровье и безопасности их ребёнка так, словно речь идёт о покупке подержанных запчастей для «Жигулей»? — Ты серьёзно сейчас? — её голос дрогнул, но не от слёз, а от отвращения. — У меня тазовое предлежание, Игорь.
Врач предупреждал, что могут быть осложнения.
Контракт — это гарантия, что меня будет оперировать конкретный специалист, а не дежурная бригада, уставшая после суток.
Это отдельная палата, где я смогу прийти в себя.
Это безопасность!
Игорь закатил глаза, всем видом показывая, как устал от её «капризов».
