— Где ключи от кроссовера? Я и так уже выбиваюсь из графика, мне к стоматологу, а за окном льет как из ведра.
— Ольга, только не начинай прямо с порога. Ключи у Артёма.
Она остановилась посреди прихожей, даже плащ снять не успела. С мокрого зонта на линолеум стекали капли, расползаясь темным пятном, но Ольга не обратила на это никакого внимания. Дмитрий сидел на пуфе и спокойно завязывал шнурки на рабочих ботинках. Говорил он нарочито ровно, почти равнодушно — именно таким тоном, который особенно выводил ее из себя: он всегда включал его, когда понимал, что поступил неправильно, но заранее пытался выставить виноватой жену.
— У какого еще Артёма? — спросила Ольга негромко, хотя ответ был ей понятен сразу.
— У моего брата. У кого же еще? — Дмитрий даже не поднял глаз. — Ему машина срочно понадобилась по работе. Его старая развалюха окончательно сдохла, мотор застучал. А сегодня у него важная встреча, надо ехать подписывать договор на поставку стройматериалов. Я что, должен был оставить его в такой момент без помощи? Все-таки родной брат.
Ольга медленно повесила зонт на крючок. Внутри у нее сжалась тугая пружина злости — холодной, тяжелой, уже почти привычной.
— Дмитрий, ты вообще понимаешь, что говоришь? Ты отдал автомобиль, на который мы откладывали четыре года, своему младшему брату, который за пять лет ни на одной работе дольше пары месяцев не задержался? И даже не счел нужным спросить меня?
— А в чем проблема? — Дмитрий выпрямился и посмотрел на нее с вызовом. — Это не только твоя машина. Мы семья, у нас общий бюджет. Сейчас она ему нужнее. А твоя стоматология всего в трех остановках отсюда. Доедешь на маршрутке, не развалишься. Я же как-то езжу на метро.
— Автомобиль оформлен на меня, — отчеканила Ольга. — Половину стоимости я внесла из своих личных накоплений, которые остались после продажи родительской дачи. И страховка тоже на мое имя.
— Я еще на прошлой неделе добавил его в полис через приложение, — отмахнулся Дмитрий и пошел на кухню. — За изменения заплатил четыреста гривен, так что все официально. Ольга, хватит раздувать трагедию на пустом месте. Артём взрослый человек, поездит аккуратно и вернет. Дай ему наконец подняться. Закроет эту сделку, получит процент и сразу отдаст свою рухлядь в ремонт.
На этом, по его мнению, разговор был завершен. Дмитрий налил себе кофе и всем видом дал понять, что больше обсуждать нечего. Ольга взглянула на часы. Продолжать спор было бессмысленно: врач принимал строго по записи, а если пропустить прием, следующего свободного окна пришлось бы ждать еще недели две. Она молча накинула капюшон, резко закрыла входную дверь и шагнула под ледяной осенний ливень.
Дорога в набитом автобусе настроения не улучшила. В салоне пахло сырой одеждой, мокрыми зонтами и чужим раздражением. Люди толкались, окна запотели, дышать было тяжело. Но дело было даже не в дожде, не в автобусе и не в том, что к стоматологу она ехала в ужасном настроении. Больнее всего было другое: интересы Артёма опять оказались важнее ее планов, ее времени и ее права решать, что происходит с ее же вещами.
Артём был тем самым вечным «бедным мальчиком», которому вечно не везло. Мамин любимец, постоянная забота старшего брата и человек, для которого любые неудачи имели внешние причины. В институте, по его словам, к нему придирались преподаватели — поэтому он вылетел со второго курса. На работе начальники оказывались тиранами, потому что требовали приходить вовремя. Девушки попадались исключительно корыстные. Друзья подводили, обстоятельства мешали, судьба была несправедлива.
И каждый раз Дмитрий бросался его спасать. Давал деньги, которые потом никто не возвращал. Просил знакомых устроить Артёма хоть куда-нибудь. Помогал таскать мебель и клеить обои в очередной съемной квартире. Ольга долго старалась относиться к этому спокойно. Она убеждала себя, что у братьев такая связь, что семья должна поддерживать друг друга, что мудрой женщине не стоит вмешиваться в мужские отношения. Но отдать новый, ухоженный кроссовер человеку, который привык обращаться с чужим имуществом как с бесплатным расходником, — это уже было слишком.
В тот вечер машина не вернулась. На следующий день — тоже.
Когда за ужином Ольга снова попыталась заговорить об этом, Дмитрий с раздражением швырнул вилку в тарелку с макаронами.
— Ну вот, началось. Я же сказал: автомобиль пока нужен ему. Сделка затянулась. Там документы надо возить по разным инстанциям, объекты смотреть, с людьми встречаться. Почему ты так вцепилась в эту машину? Ты работаешь из дома. В магазин я и пешком могу сходить. Пусть человек заработает. Ему тридцать лет, а у него ни нормальной работы, ни жилья, ни перспектив. Ты хочешь, чтобы он и дальше сидел на шее у нашей матери?
— Я хочу, чтобы он не сидел на моей шее, — спокойно ответила Ольга. — Дмитрий, он не умеет бережно водить. Ты забыл, как в прошлом году он на своей машине влетел в столб?
— Тогда был гололед! — вспыхнул муж. — От такого никто не застрахован. Все, хватит. Тема закрыта. Он обещал перед возвратом помыть машину и заправить полный бак.
Ольга прекрасно знала цену обещаниям Артёма. Они стоили не больше прошлогоднего снега. К четвертому дню ее терпение уже держалось на последней нитке.