Рекламу можно отключить с подпиской Дзен Про — тогда она исчезнет из статей, видео и новостей. – Купи майонеза побольше, – не оборачиваясь сказал Алексей, не переставая увлечённо вертеть отвертку в разобранном пылесосе, который уже вторую неделю лежал в гостиной.
Татьяна застыла в дверях, держа в руках тяжелые пакеты.
Полиэтиленовые ручки впивались в ладони, пальцы уже начали синиеть, а спина, ноющая после восьмичасового рабочего дня за кассой в банке, напомнила о себе тупой болью.
Она только что принесла десять килограммов продуктов: картофель, морковь, свеклу, три вида колбасы, сыр, соленья и ту самую курицу, которую предстояло разморозить и замариновать. – Алексей, – тихо позвала она, стараясь скрыть дрожь в голосе. – Не хочешь помочь мне распаковать сумки?
Я еле доползла до этажа, лифт снова не работает. – Танечка, ну ты чего?
Видишь, я занят, – пробормотал муж, наконец повернув голову. – Пылесос чиню.
Для дома стараюсь, кстати.
А ты на рынок сходила — молодец.
Завтра мужики придут, надо нормально накрыть стол.
У Кириллова был день рождения, он не стал идти на гулянку, решили посидеть у нас.
Я за квартиру, он за выпивку, а ты — за закуску.
Всё честно. «Честно», — эхом отозвалось в голове Татьяны.
Это «честно» преследовало её все двадцать лет брака.
Честно было то, что Алексей работал сутки через трое охранником и в выходные «отдыхал» на диване или в гараже, а Таня трудились пять дней в неделю, а после ещё бралась за вторую смену у плиты.
Честно было и то, что его друзья — шумная и прожорливая компания из пяти человек — воспринимали их квартиру как свой клуб по интересам.
Они приходили без предупреждения или сообщали об этом за день, как сегодня.
Они ели, пили, громко смеялись, оставляли горы грязной посуды, прожжённые скатерти и стойкий запах перегара, который приходилось выветривать двое суток.
Татьяна молча направилась на кухню.
Пакеты с глухим стуком опустились на пол.
Она начала выкладывать продукты на стол.
Картофель был грязным, земля сыпалась на чистую клеёнку.
Курица, ледяная и скользкая, смотрела синюшной стороной.
Нужно было сварить овощи для оливье и сельди под шубой, запечь мясо по-французски (Алексей другого не признавал), приготовить рулетики из ветчины с чесноком, нарезать бутерброды со шпротами…
Список блюд, составленный мужем утром по телефону, подходил разве что для небольшой свадьбы. – Таня! — донеслось из комнаты. – Пиво в холодильник сразу закинь, а то тёплое пить — себя не уважать.
Татьяна взяла банку пива.
Холодный алюминий обжёг ладонь.
Она взглянула на часы.
Пятница, восемь вечера.
Если начну сейчас, закончу к двум ночи.
А завтра в десять утра вставать, чтобы всё дорезать, заправить и накрыть, потому что «гости» обещали прийти к двум часам дня.
Внутри что-то щёлкнуло.
Тихо, незаметно, как перегорающая лампочка в прихожей.
Просто раз — и наступила темнота.
Но вместо тьмы пришло странное, холодное спокойствие.
Она не закричала.
Не бросила продукты в мужа, хотя фантазия рисовала именно такую картину.
Она просто положила курицу обратно в морозилку — пусть лежит до лучших времён.
Грязную картошку сунула в нижний ящик.
Колбасу и сыр даже не стала доставать из упаковки.
Всю ночь она спала плохо, ворочаясь и слушая храп мужа.
Алексей спал крепким сном, уверенный, что завтра его ждёт праздник живота.
Утром он проснулся в отличном настроении, хлопнул жену по мягкому месту и, насвистывая, направился в душ. – Давай, мать, подъем! – крикнул он из ванной. – Труба зовёт!
Осталось четыре часа до начала.
Ты там шурши активнее.
Татьяна встала.
Медленно заправила постель.
Надела не домашний халат, в котором обычно металась между мойкой и плитой, а лучшие джинсы, новую блузку, купленную месяц назад, и лёгкий кардиган.
Накрасилась — тщательно, с тушью и помадой.
Расчесала волосы и уложила феном.
Когда Алексей вышел из ванной, благоухая дешёвым одеколоном, он застал жену в прихожей.
Она надевала ботильоны на каблуке. – О, а ты куда собралась? – удивился он, вытирая голову полотенцем. – В магазин, что ли, чего забыла?
Так хлеба я сам могу купить, ты давай к плите, время идёт! – Я гулять, — спокойно ответила Татьяна, застегивая молнию куртки.
Алексей замер с открытым ртом.
Полотенце сползло с его шеи. – В смысле — гулять?
Таня, ты что, перегрелась?
Какие гулянки?
Мужики через три часа будут!
У нас порядок! – Вот именно, — кивнула она, проверяя ключи и кошелёк в сумке. – Порядок.
И не будет нарушен.
Потому что я не лошадь, Алексей.
Я устала. – Да ты что говоришь?! – начал злиться Алексей, его лицо покраснело. – Какая усталость?
Выходной же!
Я людям обещал!
Ты меня перед пацанами позоришь!
– Это твои пацаны, Алексей.
И твои обещания.
