— Ты никто, поняла? — прозвучало холодно и резко. — И всю жизнь будешь слушать только меня. И никаких больше команд типа «забери дочь». Поняла?
— Поняла… — тихо ответила Ольга, ощущая, как хватка ослабевает.
***
Екатерина уже несколько лет состояла в браке с Виктором. Он был сильным и надежным человеком из тех, кто сказал — значит сделал, кто не бросает слов на ветер. Однако у него бывали вспышки: излишняя резкость, стремление все держать под контролем и, что еще хуже, постоянное желание подчеркнуть свою «важность» не только в семье, но и в жизни в целом.
Ольга зарабатывала примерно на треть меньше мужа. Она работала преподавателем, и чтобы получить гораздо больше, пришлось бы буквально разрываться. Поэтому ее устраивал такой расклад — ведь жизнь — это не только работа. Ее профессия была важной, но не слишком доходной.
Виктор регулярно «поддевал» супругу, будто это было его личное достижение: мол, он сам тянет всю семью на своих плечах. И действительно, он много трудился и хорошо зарабатывал, исправно платил по счетам — только говорил об этом так, словно для Ольги была великая честь просто находиться рядом с таким мужчиной.
Они проживали в Нежине, который достался Вите по наследству от матери. Женщина умерла много лет назад, и с тех пор жилье принадлежало ему. Виктор часто забывал, что сам он для получения этого Нежина ничего не сделал. Вместе с супругой они позже провели капитальный ремонт: поменяли электропроводку, поставили новую кухню, оборудовали детскую комнату, заменили окна, застеклили и утеплили балкон.
Купили мебель, бытовую технику, ковры, светильники — наконец. За двенадцать лет в доме не осталось ни одного квадратного метра, куда бы Ольга не приложила руку — будь то физически или финансово.
Кроме того, в браке они приобрели по автомобилю и воспитывали дочь — Дарину. Девочке было уже десять лет. Казалось, все шло спокойно и стабильно, но семейная жизнь — это не прямая линия.
Ссоры возникали редко, но если начинались — превращались в настоящие скандалы. В тот вечер все началось с пустяка.
Екатерина попросила Витю забрать вечером Дарину с танцев. Он был уставшим, застрял в пробке, разозлился и сказал, что она «сама сидит дома в тепле» и «перекладывает все трудности на него». Затем всплыло, что месяц назад она купила не те лампочки для люстры, испортила рубашку в стиральной машине и что раньше она была «как-то аккуратнее».
— Ты даже не спросила, удобно ли мне ехать, — воскликнул муж. — Я всего лишь попросила. Один раз за неделю! Остальные два дня я сама забирала Дарину.
— Ладно, — рявкнул Виктор и повесил трубку.
В тот день он забрал дочь с занятий, но вернулся домой в мрачном настроении. Екатерина стояла у плиты, варила макароны и помешивала соус — обжаренный фарш с томатной заправкой и специями. Простое, но вкусное блюдо. Она добавила немного базилика и чеснока, выключила плиту и только собралась сесть на стул и включить телевизор, как услышала резкий хлопок входной двери.
Витя с Дариной вернулись домой. Дочь прошла мимо кухни, не взглянув ни разу. Ни улыбки, ни «мам, привет», ни даже взгляда. Она просто сняла куртку и скрылась в своей комнате, не произнеся ни слова. Такое поведение было для нее непривычным — Дарина всегда была ласковой, общительной и особенно тянулась к матери по вечерам.
Екатерина почувствовала, что что-то не так. Это быстро подтвердилось.
В проеме кухни появился Виктор. Его лицо было не просто мрачным — казалось, он вот-вот выпустит пламя из ноздрей от тяжести дыхания. Он бросил взгляд на кастрюлю с макаронами, затем на сковороду с соусом и с явным презрением усмехнулся:
— Это ужин?
— Да, — спокойно ответила Ольга. — Макароны с мясным соусом. Дарина их любит.
— Макароны, — медленно произнес он, — великолепно. Очень изысканное блюдо. Видимо, раз ты сегодня «отдыхала» и не забирала дочь с танцев, можно было бы и постараться. Например, приготовить что-то нормальное, а не просто макароны.
Ольга сдержала раздражение, глубоко вдохнула и поднялась со стула.
— Я была у парикмахера. Записалась месяц назад, решила немного обновить стрижку. Поэтому свободного времени у меня не было.
— Забавно, — перебил он. — Значит, время у тебя было. А потратила ты его на стрижку вместо того, чтобы забрать дочь?
— Витя, — попыталась спокойно возразить Ольга, — ты же сам говорил, что жена должна быть ухоженной.
— Сейчас я очень серьезен, как никогда! — резко перебил он. — Похоже, ты забыла, где находишься.
Он подошел ближе, скрестил руки на груди и, глядя ей в глаза, бросил:
— Не забывай, в чьей Нежине живешь. Ты здесь на птичьих правах. Захочу — и быстро окажешься за дверью.
Секунда. Другая. Воздух словно сгущался, как перед грозой.
Ольга застыла, глядя на человека, с которым провела двенадцать лет рука об руку. Это был тот, с кем она строила не только быт, но и счастливую семью. А теперь он угрожает выгнать ее на улицу, как собаку.
В этот Нежин Екатерина вложила столько сил, столько воспоминаний связано с этими стенами… А теперь муж объявляет, что она — никто. И что этот Нежин — не ее дом.
Что-то внутри екнуло, но Ольга ничего не ответила.
