Разговор о том, «как мы вообще финансово устроены», словно обходился стороной, будто он просто не слышал этого вопроса.
Однажды я решилась спросить напрямую: — Алекса, ты квартиру ищешь? — Ищу, — ответил он. — И что? — Дорого.
Я решила подождать, пока цены немного спадут.
Подожду.
Цены обязательно успокоятся.
Ночью, лежа в темноте, я думала: использует ли он меня? Или это просто так сложилось? Или же я сама виновата, что не поставила сразу никаких условий?
И самое странное — почему мне от этого не так уж плохо?
Я рассказала об этом своей подруге Тамаре.
Тамара — человек прямой, без всякой дипломатии. — Галя, он просто подсел на твою шею, — заявила она. — Может быть, — ответила я. — Что значит «может быть»?
Восемь месяцев уже живёт! Квартиру не ищет! Коммунальные услуги не оплачивает! — Он готовит. — И ремонтирует всё по дому.
Вчера починил кран и розетку в спальне, которая не работала три года.
Тамара задумалась. — Ну и как кран? — Отлично работает, — сказала я. — Галя, ты влюбилась как дура и теперь оправдываешь этот кран.
Я промолчала, потому что она была права. И потому что сама не знала, хорошо это или плохо.
Развязка — или то, что я считаю развязкой, хотя кто знает — произошла месяц назад.
Я обнаружила в его куртке (искала свои ключи, ведь он иногда берёт мою запасную связку) бумажку.
Это была распечатка из агентства недвижимости.
Три варианта квартир.
С его пометками — «далеко», «шумно», «посмотреть».
Он искал.
Тихо, никому не говоря, он искал.
Я аккуратно положила бумажку обратно.
Вечером он пришёл с судком — сварил борщ.
