Он живёт один, снимает однокомнатную квартиру в соседнем районе.
Руки у него рабочие, говорит прямо и без лишних слов, но когда смеётся — вокруг глаз появляются такие морщинки… В общем, всё понятно.
Спустя месяц мы уже встречались регулярно.
Через два месяца он стал приходить ко мне почти каждый день.
А потом произошло следующее.
В феврале хозяйка его квартиры сообщила, что продаёт жильё.
Съехать нужно было в течение месяца.
Алексей спокойно рассказал мне об этом за ужином: мол, надо искать новое жильё, цены высокие, но ничего страшного.
Я наливала ему чай и предложила: — Переезжай пока ко мне.
Пока не найдёшь что-то другое.
Он внимательно посмотрел на меня и спросил: — Ты серьёзно? — Я ответила: переезжай.
Он прибыл с двумя сумками и ящиком с инструментами.
Это было в марте.
Сейчас уже ноябрь.
Первый месяц пролетел как в тумане.
В хорошем, приятном тумане, понимаете?
Всё вроде бы неплохо — он аккуратен, умеет готовить, не раскидывает вещи.
Кот Игорь его удивительно быстро принял, хотя кот у меня с характером и не терпит чужаков.
Однажды Алексей сел на диван, и кот подошёл, чтобы лечь ему на ноги.
Я смотрела на это и думала: предатель.
Но потом началось то, о чём я хочу рассказать.
Я стала замечать странности.
Не страшные.
Не то чтобы он пил или изменял — упаси бог.
Другое.
Он никогда не затрагивает тему денег.
Совсем.
За продукты платит, да — приходит с пакетами, готовит.
Но коммунальные услуги не предлагает оплатить.
Разговор о том, «как мы вообще финансово устроены», он как-то мягко обходит, будто не слышит.
