Мужчина в возрасте 58 лет прожил у меня восемь месяцев, не рассказывая ни слова о деньгах.
Лишь случайная записка, найденная в его куртке, заставила меня задуматься: «Он приехал ко мне всего на три дня.
А живёт здесь уже восемь месяцев». И до сих пор я не понимаю, как это произошло. Начну с того, что изначально я не планировала никого пускать в свой дом.
Вообще.
Категорически.
У меня был чёткий план: пятьдесят четыре года, собственная квартира, тишина, кот Игорь и полное право есть творог прямо из пачки в час ночи.
Свобода.
Эта свобода, добытая с трудом и слезами, после двадцати двух лет брака с человеком, который храпел, придирался к моей готовке и считал, что «поговорить» значит — он говорит, а я слушаю.
Пять лет назад я развелась.
Восстановила свою жизнь.
Всё разложила по полочкам.
И тут появился Алексей.
Мы встретились в очереди к нотариусу.
Это важно.
Не в баре, не на сайте знакомств — а именно у нотариуса.
Он оформлял доверенность на автомобиль, а я — документы на наследство после тёти.
Мы сидели рядом два часа, поскольку нотариус принимала с невероятной медлительностью.
Алексей сразу завёл разговор.
Я обычно не люблю, когда незнакомцы начинают беседу без причины.
Но у него получилось так, что казалось, будто мы давно знакомы и просто не виделись какое-то время. — Вы зачем здесь? — спросил он. — Тётя умерла. — Мне жаль.
Она была хорошей?
Я подумала. — Сложной.
Но я её любила. — Самые дорогие люди всегда бывают сложными.
Мы болтали два часа и обменялись номерами телефонов.
Через неделю он написал мне.
Я ответила.
Потом мы переписывались три дня подряд.
В конце концов встретились за чашкой кофе.
Алексею — пятьдесят восемь, он строитель, давно разведён, его дочь замужем и живёт в Одессе.
