Ночью, когда муж уже погрузился в сон, она лежала, переводя взгляд на потолок.
Она подсчитывала прожитые годы.
Двадцать лет постоянных сравнений.
Теперь это происходило ежедневно, практически каждый час.
Раньше Игорь хотя бы не видел, как его мать готовит.
Теперь же наблюдал.
Всё изменилось на шестой неделе.
Тамара вернулась с работы и обнаружила необычную картину.
Свекровь расположилась в кресле-качалке перед телевизором.
На кухне царила пустота.
Отсутствовал привычный аромат готовящейся еды. — Нина Ивановна, вы сегодня не готовили? — осторожно поинтересовалась Тамара. — Устала, Тамарочка.
Ноги ноют.
Решила отдохнуть. — Может, вам плохо?
Вызвать врача? — Нет, просто устала.
Возраст.
Тамара кивнула и направилась на кухню.
Открыла холодильник и достала продукты.
Спустя полчаса ужин был на столе.
Игорь пришёл с работы и с удивлением принюхался. — А мама не готовила? — Устала, отдыхает.
Муж заглянул в комнату к матери, затем вернулся на кухню. — Что у нас на ужин? — Макароны с фаршем.
Игорь сел за стол и взял вилку.
Молча съел порцию.
Тамара ожидала какого-то комментария о маминой пасте или соусе.
Но комментарий не последовал.
На следующий день ситуация повторилась.
И через день — тоже.
Нина Ивановна всё больше времени проводила в кресле перед телевизором.
Ссылалась на усталость, боли в ногах, возраст. — Тамарочка, сваришь суп?
Мне что-то неохота возиться. — Конечно, Нина Ивановна.
Тамара варила суп, жарила котлеты, пекла запеканки.
Убирала квартиру, стирала, гладила.
Как и прежде.
Только теперь на одного человека больше.
Игорь начал замечать. — Тамара, а почему мама не помогает? — Говорит, что устала. — Она каждый день такая уставшая? — Видимо, да.
Муж нахмурился, но промолчал.
На следующий день снова спросил: — А мама опять не готовила? — Нет.
Я сделала рыбу с картошкой. — Нормально.
Тамара чуть не уронила тарелку. «Нормально» от Игоря звучало как высшая похвала.
Прошёл ещё месяц.
Нина Ивановна окончательно привыкла к роли пожилой родственницы, требующей ухода.
Она перестала командовать на кухне, переставлять вещи, комментировать действия невестки.
Просто сидела в кресле, смотрела телевизор и ждала, когда ей принесут еду. — Тамарочка, чай сделаешь? — Сейчас, Нина Ивановна. — Тамарочка, подушку поправишь? — Конечно.
Игорь наблюдал за происходящим с растущим изумлением.
Его мать, всю жизнь бывшая примером хозяйственности, превратилась в обычную пожилую женщину.
С капризами, ленью и нежеланием что-либо предпринимать. — Мама, может, сама себе чай нальёшь? — однажды не выдержал он. — Тамара и так устаёт на работе. — Игорёк, у меня ноги болят, ты же знаешь. — А вчера в магазин сама ходила.
За журналами.
Нина Ивановна сжала губы. — Ну, в магазин — это одно.
А по квартире ходить тяжело.
Тамарочка не против, правда, Тамарочка?
Тамара промолчала.
Она давно поняла, что свекровь не больна.
Просто не желает ничего делать.
Всю жизнь играла роль идеальной хозяйки, а теперь, когда рядом появился человек, на которого можно переложить заботы, с радостью эту роль сдала.
Однажды вечером Тамара накрывала на стол.
Поставила тарелки, разложила приборы, принесла сковороду с запечёнными овощами и курицей. — Гарнир мог быть и другим, — пробормотала Нина Ивановна, глядя в тарелку.
Тамара напряглась.
Сейчас начнётся. — Мама, — внезапно вмешался Игорь. — Не хочешь — не ешь.
Воцарилась тишина. — Игорёк, я просто сказала… — Ты постоянно «просто говоришь».
Тамара готовит, убирает, работает.
А ты только сидишь и критикуешь.
Может, хватит?
Тамара замерла.
За двадцать лет Игорь ни разу не позволял себе сказать матери ни слова в упрёк. — Я больная, — начала Нина Ивановна. — Ты не больна.
Ты просто не хочешь ничего делать.
Я вижу.
Свекровь приоткрыла рот, но ничего не сказала.
Посмотрела на сына, затем на невестку.
Поджала губы и демонстративно отвернулась к телевизору.
