Она больше не предпринимала попыток остановить его.
Её взгляд, сухой и воспалённый, отражал странное сочетание чувств — отвращение и пугающую пустоту.
Будто перед ней не стоял человек, с которым она провела восемнадцать лет, а огромный, отвратительный таракан, которого невозможно уничтожить простым тапком. — Ты правда пойдёшь к ней сейчас? — тихо спросила она. — После того, что ты натворил в комнате Дмитрия?
После того, как вычистил мои шкатулки?
Игорь повернулся, застёгивая молнию на куртке.
На его лице играла самодовольная ухмылка. — Я иду не просто к ней, Катя.
Я иду праздновать.
Мы будем пить чай с тортом, рассматривать фотографии отеля и составлять планы на экскурсии.
У человека сегодня праздник.
А вы… — он презрительно махнул рукой в сторону разгромленной детской. — Ну, можете тут сидеть и дуться сколько угодно.
Кстати, уберите за собой.
Вернусь — проверю.
Чтобы всё блестело.
В коридор вышел Дмитрий.
Он держал в ладонях остатки сломанного ноутбука.
Экран висел на одном проводе, корпус был погнут.
Парень не плакал, но челюсти были сжаты так крепко, что на скулах выступали жилы. — Пап, — позвал он.
Голос звучал хрипло, словно взрослый, но ломко. — Чего тебе? — буркнул Игорь, надевая ботинки. — На новый комп денег не дам, даже не проси.
Заработаешь сам.
Лопату бери — и вперёд. — Я не о деньгах, — Дмитрий бросил обломки техники прямо у отцовских ног.
Пластик с треском рассыпался по кафелю. — Я просто хотел сказать…
Для меня ты умер сегодня.
Ты перестал быть отцом.
Игорь замер на мгновение.
Его лицо помрачнело, но затем он расхохотался — громко и язвительно, запрокинув голову назад. — Ой, напугал!
Драматичный какой, весь в мамочку! «Отца у него нет»…
Если голодным будешь — вспомни, кто холодильник наполняет.
Пока живёшь в моей квартире и ешь мой хлеб, рот открывай только по моей команде.
Понял?
Он выпрямился и взял в руки телефон. — Сейчас, подожди, маме наберу.
Пусть послушает, какие у неё неблагодарные родственники.
Он нажал кнопку вызова и демонстративно включил громкую связь.
Гудки долго тянулись, отдаваясь гулким эхом в тишине квартиры, где теперь царил хаос и разрушение.
Наконец, трубку сняли. — Алло, сынок! — раздался бодрый и капризный голос Людмилы Ивановны. — Ну что, едешь?
Пирог я уже достала.
Купил то, о чём мы говорили?
Игорь подмигнул жене, расплываясь в улыбке. — Привет, мам!
Конечно, еду.
Всё уладил.
Отель оплачен, билеты на почте. «Atlantis», как ты и хотела.
Люкс. — Ой, Игорёк! — голос свекрови зазвенел от восторга. — Ты мой золотой!
Мой спаситель!
Я Ленке позвонила, похвасталась, она аж позеленела от зависти.
Говорит, откуда у них такие деньги?
А я говорю — сын у меня успешный, мать любит!
Тамара прислонилась к стене, ощущая, как тошнота поднимается к горлу.
Они обсуждали всё так, будто не было ни кражи, ни предательства. — Мам, есть ещё момент, — Игорь повысил голос, косо взглянув на застывшую жену. — Я тебе наличку ещё привезу.
Нормально так привезу.
Золотишко сдал в ломбард, то, что без дела валялось.
И семейную заначку выгреб.
Так что погуляешь по полной.
Ни в чём себе не отказывай.
На том конце провода повисла короткая пауза, затем Людмила Ивановна хихикнула: — Правильно, сынок.
Зачем Катьке золото?
Она и так красивая, украшения ей ни к чему.
А мне надо перед людьми показать класс.
А внук что?
Наверное, опять с кислой миной? — Да, мам, переживает, что без института остался, — Игорь пнул ботинком обломок ноутбука. — Я ему говорю — армия ума прибавит. — И верно! — подхватила свекровь с энтузиазмом. — Пусть послужит, мужиком станет.
А то растёт какой-то мямля, весь в их породу.
Не стоит деньги на ерунду тратить, образование сейчас никому не нужно, важна хватка!
Приезжай скорее, Игруля, жду!
Игорь сбросил вызов и с победной улыбкой посмотрел на семью. — Слышали? — спросил он. — Вот это разум.
Учитесь, пока я жив.
Он схватил с полки ключи от машины, подбросил их в воздухе и ловко поймал. — Всё, я ушёл.
Вернусь поздно.
Ужин оставьте мне.
И, Катя… — он уже открыл дверь и впустил в душную, пропитанную ненавистью квартиру свежий воздух с лестничной клетки. — Если вернусь, а в доме будет беспорядок или вы начнёте ныть про свои копейки — вините только себя.
Я глава семьи, и будет так, как я сказал.
Он вышел, с силой захлопнув тяжёлую металлическую дверь.
Звук удара напоминал выстрел, который окончательно уничтожил то, что некогда называлось семьёй.
Замок щёлкнул, отрезая их от внешнего мира, оставляя наедине с бедой.
Тамара медленно опустилась по стене на пол.
Она села прямо на грязный кафель в прихожей среди разбросанной обуви.
Дмитрий подошёл к ней, перешагивая через обломки своей разрушенной жизни.
Он сел рядом, обнял мать за плечи и прижал голову к её плечу, как в глубоком детстве.
В квартире повисла тишина — не звонкая и не торжественная, а мёртвая.
Тишина пепелища. — Мам, — прошептал Дмитрий, глядя на закрытую дверь. — Мы же не останемся здесь, когда он вернётся?
Тамара подняла голову.
Её взгляд упал на пустой палец, где ещё полчаса назад было обручальное кольцо, а теперь остался только белый след на загорелой коже.
След от кандалов, которые она носила слишком долго. — Нет, сынок, — твёрдо ответила она, голос её больше не дрожал. — Здесь мы не останемся.
Собирай вещи.
Только самое необходимое.
Уходим сейчас.
Пусть возвращается в пустые стены.
Она встала, ощущая внутри себя невероятную, холодную силу.
Силу человека, которому уже нечего терять, потому что самое страшное уже случилось.
Игорь своими руками разрушил дом, кирпич за кирпичом, и сегодня положил последний камень в могилу их брака.
Через час квартира опустела.
Остались лишь перевёрнутый стол, разбитый компьютер и глянцевый буклет отеля «Atlantis», валяющийся в луже пролитого чая.
Яркая картинка рая в аду, который они покинули навсегда…
