Неужели она собирается сидеть в отеле?
В его взгляде вспыхнул новый, ещё более отчаянный огонёк.
Он вспомнил, где ещё можно раздобыть средства для любимой мамы. — Верни деньги! — голос Тамары лишился страха, превратившись в холодную, звонкую ярость человека, загнанного в тупик.
Она встала у мужа на пути в коридоре, раскинув руки, словно пытаясь собственным телом перекрыть проход к остаткам их прежней жизни. — Ты не имеешь права!
Это кража!
Игорь остановился.
Его грудь всё ещё тяжело поднималась после погрома, который он устроил в комнате сына, но глаза уже сверкали другим огнём — холодным, расчетливым.
Он взглянул на жену не как на любимую женщину, а как на надоедливое препятствие, сломанный механизм, мешающий работе большого механизма. — Кража? — переспросил он, наклонив голову набок. — Ты, Катя, попутала берега.
В этом доме всё приобретено на мои деньги.
Эти обои, этот ламинат, твои тряпки.
Даже деньги в сейфе мои.
Я их заработал.
И я же их и потратил. — Там была часть от продажи маминой квартиры! — воскликнула она. — Это наследство Дмитрия! — Было ваше — стало наше, — усмехнулся Игорь, шагнув вперёд. — Семья — это общий котёл.
И распоряжаюсь им я, как глава семьи.
А ты… ты просто хранительница очага, забывшая своё место.
Он попытался обойти её, но Тамара не сдвинулась ни на шаг.
Она схватилась за лацканы его пиджака, стараясь потрясти эту гору мускулов и самодовольства. — Отмени тур!
Сейчас же звони туроператору! — требовала она. — Ты меня слышишь?
Верни всё обратно!
Игорь медленно, с отвращением, отцепил её пальцы от своей одежды.
Он сжал её запястья — не до хруста, но достаточно сильно, чтобы причинить боль и заставить её ослабить хватку. — Слушай меня внимательно, — прошипел он, обдавая лицо запахом лука и перегара, хотя был трезв.
Это был запах его внутренней гнили. — Поездка не отменяется.
Более того, я тут подумал… «Всё включено» — это, конечно, хорошо.
Но маме нужны деньги с собой.
На карманные расходы.
Не будет же она ходить по Одессе, как нищенка, разглядывая витрины.
Ей нужно золото, сувениры, экскурсии.
Один подъем на Бурдж-Халифу стоит как половина твоей зарплаты. — У нас нет денег! — выдохнула Тамара, пытаясь вырвать руки. — Ты забрал всё до копейки!
Нам жить не на что до конца месяца! — У нас — нет.
А у тебя есть, — взгляд Игоря скользнул по её ушам, где блестели золотые серьги с маленькими топазами — подарок родителей на тридцатилетие.
Потом он посмотрел на её безымянный палец. — И в твоей шкатулке, в спальне, тоже кое-что завалялось.
Тамара похолодела.
Она поняла, к чему он ведёт, и от этой мысли у неё подкосились ноги. — Нет… — прошептала она. — Ты не посмеешь.
Это мои вещи.
Это память. — Память должна храниться в голове, а это — ресурс, — жестко ответил Игорь. — Ломбард за углом работает круглосуточно.
Золото сейчас в цене.
Думаю, наскребём тысяч сто — сто пятьдесят.
Маме как раз хватит на шопинг.
Он резко оттолкнул жену к стене.
Тамара ударилась плечом о вешалку, но боли не почувствовала — адреналин заглушал все ощущения.
Она увидела, как Игорь направился в спальню, и бросилась за ним. — Не трогай! — закричала, вбегая в комнату следом.
Но Игорь уже стоял у комода.
Он с такой силой выдвинул верхний ящик, что тот почти вылетел из пазов.
Широкая ладонь по-хозяйски копалась внутри, разбрасывая бельё, пока не наткнулась на деревянную лакированную шкатулку. — Ага, вот и сокровищница, — он достал её и потряс.
Внутри мелодично звякнул металл. — Отдай! — Тамара бросилась к нему, пытаясь вырвать своё имущество. — Там мамино кольцо!
Это подарок на рождение Дмитрия!
Ты не имеешь права!
Игорь легко перехватил шкатулку одной рукой, подняв её высоко над головой, куда Тамара не могла дотянуться.
Другой рукой он упёрся ей в грудь, удерживая на расстоянии вытянутой руки. — Не истери, — спокойно произнёс он. — Я не ворую, а инвестирую в счастье матери.
Ты же сама говорила, что семья должна помогать друг другу.
Так помоги.
Он подошёл к кровати и перевернул шкатулку.
На покрывало рассыпались цепочки, кулоны, кольца.
Их было немного — Тамара никогда не была любительницей блестяшек, но каждая вещь несла свою историю.
Старинное обручальное кольцо бабушки, тонкая цепочка с крестиком, массивный браслет, который Игорь подарил ей пять лет назад, когда получил повышение.
Игорь начал перебирая украшения своими грубыми пальцами, оценивая их вес и пробу. — Это лом, — он отбросил в сторону тонкую сломанную цепочку. — Это пустышка, веса нет…
А вот это ничего, тяжёлое.
Он взял браслет — свой подарок. — Ты дарил мне его на годовщину… — голос Тамары сорвался.
Она стояла рядом, бессильно опустив руки, осознавая, что физически не справится с этим громилой. — Ну вот, я дарил — я и забираю, — непробиваемая, как бетон, была логика Игоря. — Значит, имею полное право.
Он сжал всё золото в кулак, оставив на покрывале лишь дешевую бижутерию. — Снимай серьги, — приказал он, повернувшись к жене. — Что? — Тамара отступила на шаг. — Серьги снимай, говорю.
Глухая? — он приблизился, протягивая свободную руку. — Или мне самому снять?
Уши порву, будет больно.
В его глазах не было ни капли жалости.
Лишь холодный расчёт и раздражение от необходимости тратить время на уговоры.
Тамара поняла — он не шутит.
Он действительно готов вырвать украшения с мясом, лишь бы пополнить мамин бюджет.
Дрожащими пальцами она расстегнула застёжки.
Первая серьга упала ему в ладонь, следом вторая.
Она ощущала себя обнажённой, униженной, растоптанной.
Будто вместе с этими кусочками металла он отбирал у неё последние крупицы человеческого достоинства. — Вот и умница, — Игорь ссыпал добычу в карман брюк.
Золото глухо звякнуло, скрываясь в недрах его одежды. — Видишь, можем же нормально договориться, без скандалов. — Я тебя ненавижу, — тихо прошептала Тамара. — Будь ты проклят. — Ой, брось ты эти театральные проклятия, — отмахнулся Игорь, направляясь к выходу из спальни. — Потом ещё спасибо скажешь, что я маму уважил.
Людмила Ивановна — женщина статусная, ей нужно поддерживать имидж.
А ты… ты перебьёшься.
Тебе золото носить некуда, всё равно дома сидишь или в офисе бумажки перекладываешь.
Он остановился в дверях, оглядел спальню, жену, застывшую у кровати, и с усмешкой добавил: — И не думай искать заначки.
Я знаю, где ты прячешь деньги на чёрный день.
Если что-то найду — пеняй на себя.
Маме ещё нужен хороший крем от загара, он дорогой.
Игорь вышел в коридор, где в проёме разбитой комнаты стоял Дмитрий.
Сын смотрел на отца глазами, в которых умерло детство.
Но Игоря это не тронуло.
Он похлопал себя по набитому золотом карману и подмигнул сыну. — Учись, студент, как нужно решать вопросы.
Всё в дом, всё для семьи.
Он направился в прихожую, вынимая на ходу телефон.
Ему не терпелось сообщить маме, что финансовая сторона её отдыха полностью и окончательно решена.
За счёт унижения жены и будущего сына.
Игорь стоял перед зеркалом в прихожей, поправляя воротник куртки.
В отражении он видел не вора, обокравшего собственную семью, а настоящего мужчину, добытчика, благодарного сына.
В его мире всё встало на свои места: он совершил подвиг, восстановил справедливость.
Карман приятно тянуло тяжестью золотых украшений жены, которые через пятнадцать минут превратятся в пачку хрустящих купюр, а затем — в духи, брендовые платки и ужины с видом на поющие фонтаны для любимой мамы.
Тамара стояла в проёме двери гостиной.
