Но об этом она не в силах поведать Владимиру. – Решать только тебе, – произносит он и начинает уходить.
К ночи бутылка опустела.
Тамара ощущает себя необычно: весь вечер её взгляд не отрывается от Владимира, она ловит его шутки и смеётся.
Ольга молчит.
Когда он отправляется стелить постели, Ольга начинает вертеть в пальцах свой стакан, устремляя взгляд на дрожащие отражения лампы в нём.
Тамара сидит напротив, поджав ноги, и ощущает, как алкоголь размывает границы боли – теперь она не резкая, а вязкая, словно дым. – Я влюбилась в твоего жениха, – неожиданно признаётся Ольга.
Тамара замолкает.
Где-то в доме послышался скрип пола – вероятно, Владимир бродит по комнатам.
Или это просто ветер стучит ставнем. – И как давно это происходит? – тихо спрашивает Тамара.
Ольга резко поднимает голову – её глаза красные, тушь растеклась. – Между нами ничего нет.
Точнее… Мы переписываемся, он лайкает мои фото, но ничего такого, что бы… Прости, я не понимаю, как это со мной случилось.
Ольга плачет. – Зачем мы вообще сюда приехали!
Чувствую себя предательницей!
Я предала тебя, папу тоже – этот мужчина мне не отец.
Он чужой, понимаешь?
В этот момент раздаётся хлопок входной двери.
Ольга остаётся неподвижной.
А Тамара бросается вслед за Владимиром.
Холодный ветер обжигает кожу, ноги не слушаются, в висках гремит бешеное сердце.
Где-то впереди звучит рев двигателя.
Машина Владимира ещё стоит на обочине, фары погашены, словно ждёт.
Тамара подбегает, хватает за ручку двери.
Замок не закрыт.
Владимир сидит, уставившись в лобовое стекло, его пальцы сжимают руль так сильно, что костяшки побелели.
Тамара садится рядом и хлопает дверью.
Он резко поворачивается – и она видит его глаза.
Они не прозрачные и спокойные, как днём, а тёмные, почти чёрные от боли. – Ты должна вернуться к ней.
Она там одна. – А ты?
Вдруг он хватает её лицо ладонями – грубо, отчаянно. – Ты не понимаешь… Мне уже сорок.
Я – калека.
У меня нет ничего, кроме этой развалюхи и долгов.
А ты… Она целует его.
Внезапно.
Глупо.
Нелепо.
Его губы обветренные, шершавые, пахнут табаком и чем-то горьким.
Где-то там, в доме, остаётся Ольга.
Где-то в Киеве – Игорь.
А здесь, в этой машине, – только они.
И несколько украденных у судьбы минут, прежде чем они снова станут чужими.
Утром подруги уезжают.
Тамара заводит машину.
Ольга молча бросает рюкзак на заднее сиденье, избегая смотреть в глаза Тамаре.
Тамара чувствует на себе острое осуждение – Ольга всё знает.
Но молчит.
Перед тем как тронуться, Тамара снимает обручальное кольцо.
Оно легко соскальзывает, словно и не должно было быть на пальце.
Она кладёт его в бардачок, как вещь, которой здесь больше нет места.
Владимир стоит на крыльце, руки в карманах, лицо непроницаемое.
Но когда она поднимает на него глаза, он слегка кивает.
В мыслях Тамара обещает вернуться.
И верит, что после этой ночи он научился читать её мысли. – Боже… Как же это мерзко, – произносит Ольга, когда они трогаются с места. – Я знаю, где ты ночевала.
Тамара молчит.
За окнами мелькают редкие деревья.
Где-то впереди – Киев.
Игорь.
Разбитые обещания.
А позади – человек, который на рассвете сказал ей «останься».
