Тамара снова вошла в комнату. – Никто не ответил? – поинтересовалась Людмила. – Нет, – отрицательно покачала головой Тамара. – У меня тоже нет связи.
В первый месяц ещё удавалось дозвониться. – Я здесь не останусь, – твёрдо заявила Тамара. – Обязательно придумаю, как выбраться. – Удачи, – поддержала её Людмила.
Все продолжают искать выход.
Прошло две недели.
Ольга так и не появилась.
Прошло три недели.
Не прозвучало ни звонка.
Месяц.
Тамара почти перестала общаться.
Ела.
Спала.
Иногда выходила на улицу.
В остальное время лежала, уставившись в потолок.
Мысли её возвращались к квартире.
К чашке, которую так и не помыла.
К герани, которую некому было полить.
К фотографии мужа.
Через месяц, в субботу, она снова попросила телефон для звонка.
Нина передала трубку.
Тамара набрала номер.
Гудки. – Алло?
Раздался голос дочери.
Холодный, отстранённый. – Ольга! – уцепилась Тамара за трубку. – Почему ты не приезжаешь?!
Ты обещала!
Тишина. – Ольга?
Ты слушаешь? – Слышу. – Забери меня отсюда!
Пожалуйста!
Молчание.
Долгое. – Мам, – произнесла Ольга. – Там тебе лучше.
Поверь мне. – Как лучше?!
Здесь решётки!
Меня не выпускают! – Для твоей же безопасности. – Ольга!
Я твоя мать!
Я тебя родила, воспитывала!
А ты меня – сюда?! – Успокойся. – Не собираюсь!
Приезжай и забери меня!
Пауза.
Голос изменился.
Холодный. – Ты не понимаешь, мам.
По документам ты там.
Есть заключение, что нужен уход.
Я оформила всё по правилам. – Какое заключение?!
Я не больна! – Врачи так не считают. – Я не видела врачей! – Это не важно.
Документы оформлены.
Тамара застыла. – Ольга.
Что ты натворила? – Сделала, что нужно. – Когда заберёшь? – Не собираюсь тебя забирать.
Эти слова легли тяжёлым грузом. – Не собираешься, – повторила Тамара. – Нет.
Гудки.
Тамара уставилась на телефон.
На экран с трещиной.
Нина взяла трубку. – Что она сказала? – спросила Тамара.
Голос незнакомый, хриплый. – Когда привезли, что говорила? – Что нужен уход.
Какие документы?!
Я хочу их увидеть! – Это в администрации.
Тебе не положено. – Почему?! – Ты на лечении.
Документы у дочери.
Тамара направилась к выходу.
К двери, ведущей во двор.
Охранник встал у прохода.
Массивный, равнодушный. – Куда? – Домой. – Не разрешается. – Пустите. – В комнату.
Он не повышал голоса.
Просто стоял – неподвижный, непроницаемый.
И Тамара поняла: он не пропустит.
Никогда.
Она вернулась обратно в комнату.
На кровать.
К окну с решёткой.
Посмотрела на свои руки – широкие ладони, короткие пальцы.
Руки, которыми тридцать пять лет трудилась.
Руки, которыми гладила дочь.
Руки, которыми закрывала глаза мужа.
Эти руки теперь были не её.
– Что сказала? – спросила Людмила. – Что я здесь навсегда.
Людмила кивнула. – Так говорят всем.
Тамара поднялась.
Подошла к окну.
Приложила лоб к стеклу.
За окном – двор.
Скамейки.
Забор с колючей проволокой.
Дальше – деревья.
Небо.
Свобода.
Там, за стеклом.
За решёткой.
А она – здесь.
Шестьдесят восемь лет.
Здорова.
Но по документам – никто.
Её квартира, её жизнь, её имя – больше не принадлежат ей.
Дочь украла всё.
И обрекла умирать.
Тамара стояла у окна.
Спина прямой – она не сутулилась даже сейчас.
Она не знала, что предпринять.
Не знала, к кому обратиться за помощью.
Но одно было ей ясно.
Она не сдастся.
Потому что сдаться – значит умереть.
А она – ещё живёт.
Вторая глава:
