Владимир пребывал в напряжении.
Всего лишь бумажный документ.
Ольга протянула ручку.
Тамара взглянула на дочь — на её сияющие глаза, улыбку, нетерпеливые пальцы.
И поставила подпись.
Не ознакомившись с текстом.
Позже она будет возвращаться к этому моменту бесчисленное количество раз.
Свет, льющийся из окна.
Запах духов дочери.
Тяжесть ручки в руке.
И собственную подпись — привычный завиток в конце страницы.
Но тогда главной была спешка.
Не подвести дочь. — Отлично! — быстро сказала Ольга, забирая бумагу. — Пойдём.
Они вышли из квартиры.
Тамара заперла дверь на два замка.
Обернулась к своим окнам — словно ради чего-то.
И направилась к лифту.
Во дворе поджидала машина — тёмно-синяя, незнакомая.
За рулём был Владимир.
Тамара видела его редко.
Только на свадьбе — девять лет назад.
И на похоронах мужа.
Потом мельком.
Владимир был ниже жены примерно на полголовы.
Стройный, с острыми плечами.
Глаза его никогда не встречались с взглядом — они скользили мимо, в сторону. — Здрасте, — пробормотал он, когда Тамара села сзади. — Здравствуй, Владимиров.
Ответа не последовало.
Он тут же завёл мотор.
Ольга села рядом с мужем.
Обернулась. — Ну что, поехали?
Машина начала движение.
Тамара смотрела в окно — на двор, на скамейку у подъезда.
Она прожила здесь тридцать два года.
Выросла дочь.
Похоронила мужа.
Двор отступал назад. — Далеко? — спросила Тамара. — Примерно полтора часа.
Поспи, если хочешь.
Тамара не желала спать.
Ей хотелось разобраться, что происходит.
Но вопросы застревали в горле.
Владимир молчал на протяжении всей поездки.
Лишь однажды бросил на Ольгу быстрый, острый взгляд.
Ольга едва кивнула в ответ.
И всё.
Тамара уловила этот взгляд.
В теле стало холодно.
Через полтора часа они свернули на узкую дорогу.
С двух сторон — лес.
Никаких указателей. — Скоро? — спросила Тамара. — Мы приехали.
За деревьями показался забор.
Высокий, бетонный, с колючей проволокой наверху.
Тамара прищурилась.
Колючая проволока?
В санатории? — Что это? — Ограждение.
Территория большая, охраняемая.
Машина остановилась у ворот.
Железные ворота, будка охраны, шлагбаум.
Охранник вышел и заглянул в салон. — К кому? — Новенькая, — ответил Владимир. — Документы у жены.
Ольга достала бумаги и протянула их охраннику.
Тот кивнул, поднял шлагбаум.
И тут Тамара осознала.
Это не санаторий.
Трёхэтажное здание из серого кирпича.
Облупившаяся краска.
Многие окна закрыты решётками — не все, но большинство.
Во дворе на скамейках сидели старики в одинаковых серых халатах.
Кто-то неподвижно сидел.
Кто-то раскачивался вперёд-назад.
Один кричал бессвязные слова. — Ольга, — голос сорвался. — Что это за место? — Мам, не волнуйся.
Хорошее заведение.
Профильное. — Какое заведение?!
Куда ты меня привезла?!
Машина остановилась.
Владимир заглушил мотор. — Мам, — Ольга повернулась к ней.
Глаза больше не блестели.
Губы сжались тонкой линией. — Тебе нужна помощь.
Ты одна, тебе тяжело.
Здесь о тебе позаботятся. — Я здорова! — Тамара схватилась за ручку двери.
Заперто. — Открой! — Не устраивай сцену.
Двери здания распахнулись.
Вышли две женщины в белых халатах.
Одна — молодая.
Другая — старше, крупная, с тяжёлым взглядом.
Она подошла к машине. — Новенькая? — Да, — Ольга протянула бумаги. — Заключение врача, согласие на госпитализацию.
Женщина просмотрела документы.
Кивнула. — Хорошо.
Открывайте.
Владимир сразу нажал кнопку.
Тамара выскочила из машины.
Огляделась.
Забор.
Ворота закрыты.
Охранник наблюдает. — Я никуда не пойду!
Вызовите полицию.
Меня привезли обманом.
Крупная женщина посмотрела на неё спокойно.
Устало.
Как на капризного ребёнка. — Третья койка, правое крыло. — Она махнула санитарке. — Проводи.
— Вы слышали?!
Это незаконно! — У нас есть ваше согласие с вашей подписью. — Женщина показала бумагу. — Добровольная госпитализация. — Я не это подписывала! — Вот ваша подпись.
