Рекламу можно отключить С подпиской Дзен Про она исчезнет из статей, видео и новостей Игорь ворвался в нашу комнату, чтобы поделиться важным известием.
Он вынул из кармана пальто уже начатую бутылку и предложил поднять тост за новорожденного сына.
Было заметно, что счастливый отец отмечает это событие уже не в первый раз.
Мне никак не удавалось понять, почему именно это ничтожество — Кузнецов Игорь — стал отцом ребенка Тамары.
Он всегда обращался с ней крайне грубо, и именно из-за этого я испытывал к нему неприязнь.
Пить с ним тоже было тяжело: после нескольких рюмок всё, что он скрывал, пусть и неглубоко, выбрасывалось наружу.
Тем не менее отказать было невозможно — всё-таки у человека важное событие.
К тому же это был сын Тамары, с которой мы, по сути, выросли вместе.
Мы выпили за здоровье малыша, и Игорь сразу же принялся хвастаться: — Вот!
Видишь?
Сын!
Продолжение рода Кузнецовых.
Тамара в записке пишет, что он блондин.
Значит, в меня пошел.
Может, и вся порода его будет нашей, кузнецовской, гены передадутся. — Ну, Владимир, — заметил я, — теперь тебе придется с этим завязывать. — Я кивнул на бутылку. — Сын — это, знаешь, дело серьёзное.
Игорь хитро прищурил один глаз и погрозил мне пальцем: — Не учи меня, сосед, грамоте, морали не читай.
Мы сами прекрасно знаем, что к чему.
Хотя мы и не окончили институты, не учились в аспирантурах, но кое-что в жизни понимаем.
Ум ведь человеку от рождения даётся, а не вырабатывается в аспирантуре…
Игорь уверенно настаивал на своей природной смекалке, и я был не рад, что связался с ним.
Я сидел на стуле, наблюдал за пьянеющим Игорем и снова пытался понять, что же Тамара Козлова, моя детская подруга, могла в нем найти.
С Тамарой, как мне казалось, случилась трагедия, да ещё и загадочная.
Она — умная и порядочная девушка — связала жизнь с никчёмным человеком.
Это мнение разделяли и другие.
Её мать, Нина Павловна, встретившись поближе с зятем и выяснив, что он собирается жить в их коммунальной квартире, переехала к сестре.
Говорили, что она пробудет там до лета, когда планировался снос нашего старого дома, после чего всем жильцам дадут отдельные квартиры.
Все соседи сожалеют Тамару и считают, что ей не повезло в жизни.
Они помнили её тихой, вежливой девочкой, любили и искренне переживали за её судьбу.
Что касается меня, то я не только учился вместе с Тамарой несколько лет в одной школе, но и три лета подряд попадал с ней в один пионерлагерь, правда в разные отряды.
Я был старше её на три года, поэтому особой дружбы в детстве у нас не сложилось.
Но я давно привык считать её как будто родственницей.
Тамара Козлова не была красавицей: обычная девочка, скорее даже симпатичная.
Поэтому она вполне могла найти кого-то получше этого парня.
При своём «уме от рождения» он мог месяцами сидеть на ней, не задерживаясь ни на одной работе.
Зато очень любил утром выходить на кухню и громко ругать начальство за то, что оно «всё под себя тянет, а людям жить не даёт».
Впрочем, возможно, после рождения ребёнка муж Тамары изменится.
Это облегчит жизнь не только ей, но и всем соседям.
Коммунальная квартира в каком-то смысле похожа на сообщающиеся сосуды: чужие проблемы проникают к тебе через стены.
Но, к сожалению, наши надежды на внезапное исправление Игоря быстро развеялись.
Однажды летом моя мама, которая часто заходила к Тамаре помочь с купанием и пелёнками для малыша, рассказала мне, что Игорь снова приходит домой пьяным.
Ещё через месяц, вернувшись поздно вечером из библиотеки, я услышал пронзительный крик Тамары за стеной.
Не стучась, я ворвался в их комнату и увидел, как Игорь яростно трясёт её за плечи у окна.
Я оттолкнул его и, повернувшись, ударил кулаком в лицо.
Он пролетел через всю комнату и с руганью упал на диван.
Рядом в кроватке плакал младенец.
Тамара бросилась к малышу, а её супруг, распростертый на диване, заскрежетал: — Ты за это ответишь, сосед, и сильно ответишь. — Если ещё хоть раз посмеешь тронуть Тамару, я тебя выброшу.
Спущу с лестницы, и в квартиру больше не пустим.
Понял? — Суд Линча! — заорал он. — Ещё и аспирант называется!
Вот они, с образованием-то!
Такому, как ты, место в Америке или в какой-нибудь клоаке. — Я тебе покажу клоаку, — неопределённо пригрозил я и ушёл в свою комнату.
На следующий вечер Тамара пришла к нам, чтобы объясниться.
Сначала она посидела с мамой, рассказала что-то про малыша Максима, а потом немного приоткрыла дверь в мою комнату: — Андрей, я не помешаю? — спросила она, садясь рядом со мной в кресло. — Наверное, мы вам с мамой здорово мешаем.
