Своими деньгами — Она ведь не откажет.
«Куда ей деться?» — прозвучал незнакомый голос. — «Женщина трудолюбивая, хорошо зарабатывает».
Но квартира всё равно стоит пустой.
Тамара стояла в тёмном коридоре, затаив дыхание.
Она пришла с работы на сорок минут раньше обычного — отпустили после совещания, которое закончилось гораздо быстрее, чем ожидалось.
Предупредить по телефону не успела.
Открыла дверь своим ключом, сняла куртку и застыла, услышав голоса из кухни.
Один из них — голос свекрови, Нины Викторовны, который был ей хорошо знаком.
Другой — незнакомый мужской, немолодой — она слышала его впервые. — «Главное, чтобы Игорь не упрямился», — продолжал незнакомец. — «Он у тебя мягкий, сама же говоришь». — «Не упрётся», — спокойно ответила Нина Викторовна. — «Я с ним поговорю».
Главное — чтобы жена не догадалась раньше времени.
Тамара осторожно опустила сумку на пол.
Игорь — это её муж.
Шесть лет вместе.
«Мягкий» — описание правдивое, Нина Викторовна умела выбирать слова точно. — «Тамара долго не двигается, пока не прижмёшь к стенке», — добавила свекровь, и в её тоне было что-то привычное, домашнее — словно она обсуждала закупку картошки, а не чужую жизнь. — «Пока сама не поймёт, что выхода нет — будет тянуть».
Незнакомец что-то пробормотал в ответ, но Тамара не расслышала.
Она тихо подняла сумку, вышла обратно в подъезд и закрыла дверь за собой.
Постояла на площадке, глядя на серую стену напротив.
Лифт гудел где-то внизу.
Тамара достала телефон и отправила мужу сообщение: «Когда будешь дома?» Он ответил через минуту: «Часа через два».
«А что?» — спросила она. «Нам нужно поговорить. Это важно».
Следующие два часа Тамара провела в соседнем кафе, потягивая кофе и обдумывая ситуацию.
Она умела мыслить системно — восемь лет работы бухгалтером в строительной компании приучили разбирать любую ситуацию по частям, не позволяя панике взять верх.
Итак.
Что ей известно.
Квартира.
Речь шла о её маленькой квартирке на Затокской улице — той самой, что бабушка оставила ей пять лет назад.
Однокомнатная, старый фонд, третий этаж.
Тамара сдаёт её студентам, получая с аренды небольшую, но стабильную прибавку к зарплате.
Текущие жильцы съедут в конце месяца — она уже искала новых.
Незнакомый мужской голос.
Вероятно, брат свекрови — дядя Вова из Тулы, о котором Нина Викторовна иногда упоминала.
Она слышала его имя раньше: «Вова хочет перебраться поближе», «Вова ищет жильё в Киеве».
Вот тебе и «ищет жильё». «Жена не успела опомниться раньше времени».
Это означало, что разговор с Игорем уже планировался.
Вероятно, Нина Викторовна собиралась вечером поговорить с сыном — убедить его, что «квартира всё равно пустует», «родственнику нужно помочь», «Тамара же не откажет».
И Игорь, мягкий Игорь, который никогда не умел сказать матери «нет», пришёл бы с виноватым видом и сказал что-то вроде: «Ну он всего на несколько месяцев, понимаешь, дядя Вова совсем без вариантов…» Тамара знала этот сценарий.
Потому что похожее уже случалось.
Три года назад, когда племянница Игоря — дочь его старшей сестры — приехала в Киев поступать в институт.
Она прожила у них девять месяцев.
Не в дядиной Вовиной однушке на Затокской, а в их собственной квартире, где жили Тамара и Игорь. «Ненадолго, Тамарочка, куда ей в общежитие, она же совсем ребёнок».
Ребёнок уходил в полночь и возвращался в три.
Оставлял на кухне горы грязной посуды и дважды терял ключи.
В итоге девочка в институт не поступила и уехала обратно, оставив после себя сломанный стул и привычку Тамары запирать дверь спальни на ключ.
Тогда она промолчала.
Сказала себе: семья есть семья.
Сейчас она сидела в кафе и размышляла о том, что слово «семья» может иметь очень разный смысл, в зависимости от того, кто его произносит.
Игорь вернулся домой около девяти.
Тамара уже была в квартире — зашла минут через тридцать после того, как голос незнакомца на кухне затих, а входная дверь захлопнулась.
Свекровь встретила её с привычной улыбкой: «Тамарочка, ты сегодня поздно, я оставила борщ».
Тамара поблагодарила и направилась в спальню.
Игорь переоделся, вышел на кухню и поел.
Потом постучал в спальню. — Ты сказала — поговорить.
