Заботится — и одновременно сидит здесь, за её спиной, вынашивая планы ухода?
С трудом сдерживая слёзы, она сжала губы так сильно, что почувствовала вкус крови.
Ещё сильнее ранила мысль о том, что брат всё знал.
Он понимал, что её жизнь рушится, что Алексей собирается уйти, но ни разу не дал понять этого. «Он на стороне мужа, а не сестры, — пронеслась горькая догадка. — Защищает его тайну.
А я для него кто?..» Тамара уже не могла оставаться в этой квартире.
Она тихо, почти беззвучно отступила назад.
Дыхание сбилось, сердце гулко билось в висках, но она заставила себя пройти до прихожей, нащупать дверную ручку, открыть дверь и выйти.
Ей нужно было уйти.
Просто уйти, пока не рухнула прямо здесь.
На улице воздух казался ледяным, хотя солнце всё ещё щедро освещало двор золотистым светом.
Тамара шла быстро, почти бегом, не разбирая дороги, словно спасаясь от пожара.
Мысли путались, глаза затуманивались, а окружающее казалось нереальным — словно кошмарным сном, из которого невозможно пробудиться.
Как он мог?
Всего несколько дней назад они вместе выбирали новый кухонный гарнитур, обсуждали отпуск, мечтали о доме, о детях… И теперь всё это исчезло в никуда?
Одним холодным решением он перечеркнул годы, надежды, доверие.
А Андрей?..
Родной брат, тот, кому она могла позвонить в любое время ночи — и он бы пришёл.
Он знал и молчал. «За кого он меня принимает?..» — обида нахлынула так резко, что Тамара едва не закричала, но вместо этого лишь сильнее сжала губы.
Показ следующей квартиры прошёл словно во сне.
Она улыбалась, рассказывала, перечисляла плюсы и минусы, показывала окна и кладовку — при этом ни одно слово и ни один жест не принадлежали ей самой.
Всё происходило автоматически, будто говорила другая женщина, а она наблюдала за собой со стороны.
В голове звучал только один вопрос: как пережить предательство сразу двух самых близких мужчин?
Когда Тамара, наконец, вернулась домой, она не стала включать свет.
Полумрак мягко и даже бережно окружал её.
Она опустилась на диван, обняла колени руками и долго сидела в тишине.
Потом внезапно поднялась и твёрдо решила: она не будет ждать его возвращения с заранее подготовленными словами.
Не вынесет унижения.
Пусть думает, что это её собственное решение.
Руки быстро и уверенно двигались.
Она достала сумку и начала собирать вещи — без разбора, лишь бы взять самое необходимое: документы, пару платьев, косметичку.
Всё.
Больше ничего не имело значения.
В комнате повисла звонкая тишина, словно дом сам понимал, что его покидают.
Когда замок щёлкнул и дверь распахнулась, Тамара уже стояла в коридоре.
Сумка лежала у ног, пальто накинуто на плечи.
Алексей вошёл, замер, заметив её, — и в его взгляде мелькнуло лёгкое удивление. — Ты куда? — спросил он коротко.
Тамара подняла глаза.
Голос прозвучал ровно, спокойно, почти чуждым тоном: — Я ухожу.
Встретила другого.
Пойми и прости.
Она сама удивилась, насколько твёрдо звучали её слова.
Хотя внутри всё рвалось, кричало, требовало вырваться наружу.
Алексей молчал.
Секунду казалось, что он колеблется, потом тихо сказал: — Возможно, это и к лучшему.
Тамара сжала пальцы на ремне сумки до боли.
Ей показалось, что в его голосе проскользнула облегчённая нотка.
Он даже рад?
Рад, что всё разрешилось само собой?
Ни оправданий, ни попыток удержать.
Только холодное равнодушие.
Пустота в глазах, в которых когда-то было всё — любовь, забота… Она отвела взгляд, повернулась, открыла дверь и шагнула в темноту подъезда.
И только там, где никто не мог увидеть, Тамара позволила себе сорваться — слёзы хлынули резко и тяжело, словно дождь после долгой засухи.
Поздним вечером Тамара приехала в свою старую квартиру.
Дом встретил её знакомым запахом, ключи приятно звякнули в замке, словно напоминая: «Вот он — твой угол. Твоя гавань. Место, где всё началось и где теперь можно укрыться».
