Оле исполнилось всего двенадцать лет, когда её мама оказалась в больнице.
Говорили, что это ненадолго.
Простуда, ничего серьёзного.
Но прошла первая неделя, затем вторая, третья… И вот появилась мачеха.
Отец снова женился — быстро, будто боялся остаться один.
Тамара была аккуратной, строгой и чужой.
С самого первого дня в доме исчез смех. — В больницу детям нельзя, — холодно заявила Тамара, когда Оля схватилась за её рукав. — Твоя мама не способна тебя видеть.
Ей сейчас тяжело.
Ей требуется отдых.
Отец молчал.
Он лишь хмурился, когда Оля задавала вопросы.
И каждый раз Тамара смотрела на неё так, будто она только мешала.
Но Оля ощущала: мама зовёт её.
Она болеет не просто так — она уходит. «Подожди меня, мамочка…» — шептала она в подушку по ночам.
И однажды, на рассвете, когда мачеха крепко спала, Оля надела старую куртку, спрятала под ней плюшевого зайца — подарок от мамы — и отправилась в путь.
Больница казалась огромной и пугающей.
С охраной, лестницами и резким запахом лекарств.
Она пряталась за женщинами, искала нужный корпус, пока не услышала знакомое имя от проходящей мимо медсестры.
И бросилась за ней. — Кто ты? — спросила медсестра, заметив худенькую девочку у палаты. — Я… я её дочь.
Можно мне… просто заглянуть?
Женщина застыла.
Затем кивнула. — Быстро.
Она… она ждала.
Палата была полутёмной.
Воздух казался тяжёлым.
Мама лежала почти неподвижно, вся прозрачная, словно дым.
Но глаза… глаза сразу же ожили. — Моё солнышко… Оля опустилась на колени у кровати и уткнулась в мамины руки. — Прости… прости, я не смогла… Я хотела, но… Мама медленно гладила её по голове.
Слабо.
— Знала… что придёшь… не могла… уйти, не попрощавшись… Оля достала зайца и положила рядом. — Ты всегда будешь со мной, мамочка? — Всегда.
Я — в тебе.
В этот момент в палату ворвалась Тамара.
Она была в бешенстве, но, увидев, как мама Оли улыбается — впервые за многие недели — остановилась.
