Эту химию обратно убери.
Тамара взорвалась.
Она больше не могла выносить указания свекра. — Нет! — выкрикнула она так громко, что даже суровый Данила вздрогнул. — Вы не будете ничего замешивать!
Я сама это купила, и мы воспользуемся именно этим!
В квартире воцарилась гробовая тишина.
Сергей Петрович медленно повернулся к ней.
Его лицо оставалось холодным и непроницаемым. — Ты мне приказываешь? — спросил он с вызовом. — Я лишь прошу, чтобы мое мнение учитывали!
Это моя квартира!
Мой ремонт! — голос Тамары дрожал от бессильного гнева. — Твоя? — усмехнулся свекор. — А на какие деньги, интересно, знаешь?
Нет?
Я расскажу!
На деньги моего сына.
И я храню его средства от твоих дизайнерских «прихотей», чтобы он вкалывал как лошадь в своей фирме, а ты тут золотыми обоями стены украшала?
Нет уж, доченька.
Это было уже слишком.
Не говоря ни слова, Тамара схватила Илью на руки, выбежала из квартиры и отправилась к родителям.
Через несколько минут она поставила Владимиру ультиматум: либо он, либо она.
Вечером Владимир приехал к отцу.
Разговор оказался тяжелым. — Папа, ты должен извиниться.
Ты зашел слишком далеко. — Я? — искренне удивился Сергей Петрович. — Я пашу как раб на галерах, чтобы у вас все было на высшем уровне!
А она, эта… художница, мне указывает!
Из-за каких-то мешков с гипсом! — Это не просто мешки с гипсом, папа!
Это ее дом!
Ее зона ответственности!
Ты ведешь себя как тиран на стройке, но это не стройка — это семья!
Ты унижаешь ее, ее знания, ее выбор! — И что?
Я должен закрывать глаза на то, как она бездумно тратит деньги? — с раздражением произнес мужчина. — Всю жизнь я провел на стройке.
Знаю, что такое качество.
А вы… хотите все быстро, красиво, а чтобы держалось вечно — это вас не волнует.
Я хочу, чтобы у тебя было надежно, чтобы крыша над головой была крепкой.
А ты… ты выбираешь ее обиженные глаза…
В ту ночь Тамара вернулась к родителям, а Сергей Петрович, оставшись в одиночестве, снова отправился на квартиру.
